Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 29 – Ми Рей

Кажется, моё лицо пылает, как флаг на первомай. Боже, можно так не смаковать моё унижение?

— И я очень ценю это, да, — скороговоркой бормочу я, мечтая уползти в уголок и тихонечко умереть. — Ты поступил, как настоящий мужчина, это…

— Потому что я хочу, чтобы вы всё запомнили, — продолжает Тимур, будто я ничего не говорила.

Внутри начинает копошиться нехорошее предчувствие.

Он протягивает руку и мягко скользит пальцами по линии подъёма моей стопы. Выше, к голени, приветствуя набухающие на моей коже мурашки довольной улыбкой.

— Каждую деталь, каждое ощущение, каждую вспышку оргазма, — тихо продолжает он, пробираюсь голосом мне под кожу. — Чтобы потом у вас язык не повернулся мне заявить, что не ответите мне взаимностью ни-ког-да.

Тимур насмешливо возвращает мне эту фразу, сказанную ему в клубе. Он воспринял её, как вызов? О, Боже….

Его широкая сильная ладонь забирается под платье и властно сминает моё бедро. Недостаточно сильно, чтобы стало больно, но достаточно, чтобы низ живота против воли свело горячей судорогой. Сердце бежит спринт, грудь перестаёт вмещать достаточно воздуха для дыхания.

— Отпусти меня. Нем-медоенно, — цежу я, но голос предательски дрожит.

— Давайте так, — Тимур облизывает губы, склоняясь к моему лицу. — Вы расслабляете ножки, а я проверяю уровень влажности в ваших трусиках. И если там сухо — тут же отпущу. А если нет… вам придётся побыть в наручниках.

Зоя

Его слова режут слух, как острое лезвие.

В усмешка усмешка Тимура, в каждой чёрточке красивого лица скользит что-то хищное, пугающее, но в то же время странно притягательное. Я смотрю на него широко распахнутыми глазами, пытаюсь ухватиться за ускользающую нить национальности, но всё плывёт, дрожит, будто в преддверии землетрясения.

Все мысли, всё восприятие устремляется вниз, туда, где мои плотно сжатые бёдра держат последнюю оборону перед его сильными настырными пальцами.

Свободной рукой я хватаю его запястье, пытаясь остановить.

— Будете упрямиться — прикую и эту руку, — ласково обещает Тимур, отцепляя мои пальцы. — Давай же. Вы же не отвечаете мне взаимностью, правильно? Вы меня не хотите. Так, чего боятся за проверки?

— Прекрати, — прошу я пересохшими губами.

— Нет, это вы прекратите. Прекратите врать самой себе и бросаться такими громкими словами. Вы можете спровоцировать кого-то доказать вам обратное. Вот, как сейчас…

Я вскрикиваю, когда он с силой проталкивает руку между бёдрами, больно зацепив кожу.

— Что такое? — Тимуру приподнимает брови. — Думали можно вот так вешаться на меня, лезть мне в штаны, провоцировать, и никак за это не поплатиться?

Он опускает взгляд к моей груди и сердце стремительно летит куда-то в пропасть. Потому, что я знаю, что сейчас будет. Отлично знаю. По бесам, которые пляшут его в глазах. И ужас разливается по венам за секунду до того, как Тимур накрывают её ртом как раз в том месте, где находятся сосок.

Воздухом врывается мне в горло, как ледяная метель. Он успокаивает зубы на тонкой чувствительной коже прямо сквозь ткань, которая немедленно намокает. Почти нестерпимое жжение расходится от места прикосновения его рта, проникает в каждую клетку тела, буквально воспламеняя их, сбегает к лону и уже не просто сводит — скручивает сладкой, почти болезненной судорогой.