Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 26 – Ми Рей

Её руки обвивают мою шею, и она целует меня с какой-то отчаянной, нежностью. Это не похоть, это нужда. И это не та Зоя Васильевна, которая смеётся мне в лицо, которая посылает меня. Она другая. Уязвимая. И в этот момент меня пронзает мыслью, что такой, возможно, никто её не видел.

Вкус её губ, терпкий от выпитого коктейля, смешивается с запахом её кожи, с ароматом её волос, рассыпавшихся по моей щеке. Я втягиваю этот запах, как последний глоток воздуха.

Я отвечаю на поцелуй. Не могу не ответить. Мои губы двигаются навстречу её, углубляя его, и её стон, тихий, едва слышный, пронзает меня до костей. Я чувствую, как она подаётся вперёд, как её тело прижимается ближе, и этот контакт обжигает.

Желание скручивает внутренности, превращая их в тугой, горячий узел. Вся кровь хлещет в пах, оставляя мозг без питания.

Хочу. Хочу её до дрожи. Ни разу до этого так не хотел.

Мои руки скользят по её спине, прижимая сильнее, и по затвердевшим соскам, прижавшимся к моей груди я понимаю и ахреневаю: она ещё без лифчика.

Сумасшедшая. И меня до сумасшествия доведёт. Или до перелома члена. Оба варианта вполне реальны. Кажется, ещё секунда, и я потеряю надо собой контроль. Ещё мгновение, и…

“Ну, так возьми. Вот она, на блюде. Сама напрашивается, сама лезет! Ей даже крыть будет нечем!

…. всё, что в тебе есть — сплошное уродство…”

Я вдрагиваю, как от пощёчины, мгновенно протрезвев. И медленно, с титаническим усилием отстраняюсь.

Нет. Я не такой. Или, по крайней мере, я не хочу быть таким. Не с ней. Блять, да вообще ни с кем. Но с ней — в первую очередь.

Её губы по инерции хватают воздух, не найдя в моих. Глаза, затянутые дымкой, смотрят на меня удивлённо, с безмолвной мольбой. А я поглаживаю лихорадочно горячую щёку, сглатывая её слюну.

Вздох. Тяжёлый, рваный, до поле разбирающий грудь. Это было сложнее, чем кинуться под автоматы. Сложнее, чем отгонять постоянные мысли о ней. Это была борьба с самим собой. И я, кажется, победил…

— Едем домой, — говорю я, и мой голос звучит хрипло, едва узнаваемо.

Зоя хлопает ресницами, смотрит на меня сонным, непонимающим взглядом.

— Домой? — шепчет она, и это звучит как вопрос маленького ребёнка.

Это окончательно убеждает меня в правильности моего решения.

Я отцепляю её руки от своей шеи, аккуратно, чтобы не причинить ей неудобства.

— Да, домой, Зоя Васильевна.

Мы едем. Она сидит рядом, пахнет на всю машину, что-то сонно мурлычет, а меня накрывает от этого так, что зубы скрипят.

Какого хера? Что она со мной сделала? Мне же нужна была победа, нужен был её слом, контроль над ней. И сейчас, когда я имею его, полный блять контроль, в своих руках, я просто хочу, чтобы она проспалась и чтобы мне хватило выдержки.

Чтобы этот поцелуй повторился, но уже осознанно, по её собственному желанию. Я хочу, чтобы она смотрела на меня затуманенным взглядом, но потому что хочет меня, а не потому, что в ней плещется какая то херобора.

Что за пищдец… Я не чувствую. Я не влюбляюсь. Я зарабатываю, развлекаюсь, и трахаюсь, без вот этих всех рефлексий. Но стоит представить, какими глазами она посмотрит на меня утром, если я подчинюсь инстинкту, так тошнота как горло подкатывает.

“Ты ничем от своих шестерок не отличаешься”.

Отличаюсь. Я не похож на этих двух питекантропов. Я не стану. Трахать женщину в бессознанке — ходил тех лошков, которые не способны её соблазнить на трезвую голову. Это ниже моего достоинства, помимо всего прочего.