Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 30 – Ми Рей

Я даже почти не замечаю, как браслет наручника режет запястье, потому что я инстинктивно тянусь, чтобы оттолкнуть его. Я ведь не железная… я ведь женщина, в конце концов, и моё тело вспоминает об этом, несмотря на то, что я сама уже забыла. И оно отзывается. Оно натягивается струной, реагирует, оно перестаёт слушаться меня… потому что начинает слушаться его.

Покоряется, подпускает, противоречит голосу разума, который звучит тише с каждой секундой.

Его пальцы, длинные и сильные, почти обжигают мою кожу, когда он достигает желанной цели. Прижимаются ко мне сквозь ткань белья, несмотря на моё остаточное сопротивление — Тимур просто не замечает его, продавливай себе дорогу всё глубже, ближе, теснее, уже под ткань, одновременно захватывая губами и зубами тонкую чувствительную кожу на моей шее.

Кажется, его прикосновение оставляют на мне ожоги…

В сердце срывается с ритма, пускается в бешеный галоп. Нет. Это неправильно. Этого не может быть. Соберись, Зоя, соберись, пожалуйста!

На лице, должно быть, читается весь мой ужас. Я пытаюсь отстраниться, но куда там. Наручники. Они беспощадны. И он тоже беспощаден.

— Проиграли, Зоя Васильевна, — мурлычет он, касаясь губами моего уха, и его шёпот заползает в голову огненной змейкой, а пальцы…

А пальцы проскальзывают в меня с такой лёгкостью, что нет никаких сомнений — там, внизу, натуральный потоп.

Тело выгибает дугой. Платье сползает с груди, обнажая вызывающе торчащие соски, всё ещё мокрые от его слюны. Из горла вырывается мучительный всхлип, который Тимур ловит, проглатывает, накрываю ртом мои губы, и снова двигает пальцами, извлекая из меня новые всхлипы.

И кажется, с каждым новым беспомощным стоном, он дичает всё сильнее. Рычит, вгрызается мне в рот, охотясь за моим языком, лишает меня воздуха. И если единственный из нас двоих, у кого в руках весь контроль, потеряет его — мы оба провалимся в безумие.

Сопротивление угасает, сменяя с какой-то странной, пугающей покорностью. Разум отключается, словно кто-то выдернул пробку, остаётся только одно — ощущение. Жар, дрожь, сладкая слабость. Я чувствую, как поддаюсь его напору, как моё тело инстинктивно тянется к нему.

Он целует. Он трогает. Находит самые чувствительные точки. Грубо, страстно, властно, будто забирает то, что ему принадлежит по праву. Мои губы распахиваются навстречу его, и я отвечаю на поцелуй с такой же отчаянной, безудержно силой. Это не просто поцелуй — это столкновение двух миров, которые никогда не должны сближаться. Не оттого ли всё это ощущается так остро и надрывно?.. Не оттого ли это столкновение такое… болезненное?

Мои руки всё ещё прикованные, напрягаются, наручники звенят, когда я пытаюсь притянуть его ближе, сократить расстояние, которое, как мне кажется, всё ещё разделяет нас. Хочу прижаться к нему всем телом, раствориться в его объятиях, почувствовать его внутри себя.

Хочу. Хочу его. Своего студента. Прямо здесь и сейчас, прикованная к этой кровати. Это абсурд. Это позор. Это… это всё, о чём я мечтала, даже не зная об этом. Звон наручников сливается с глухим стуком наших сердец, с тяжёлым дыханием, с моими сбивчивыми стонами. Мир сужается до наших тел, до этого безумного, невозможного желания, которое сметает всё на своём пути