Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 61 – Кейт Блейз

— Доверие, — сказал он тихо.

Она повторила про себя это слово, пытаясь удержать его в голове. Доверие. Она выбрала это. Сама.

Кейн обошёл шезлонг, и она ощущала его взгляд везде — на груди, на животе, на бёдрах. Всё тело горело под этим невидимым касанием.

Он опустился на колени рядом с шезлонгом. Его пальцы коснулись внутренней стороны её бедра — не там, где она ждала, а выше, почти у колена. Медленно, едва касаясь, они скользнули вверх, заставляя её напрягаться в ожидании. Каждый миллиметр этого пути отдавался в низу живота тягучим жаром. Когда они наконец достигли влажных складок, она выдохнула с облегчением — но он тут же убрал руку, оставив кожу гореть от нестерпимого желания.

— Не торопись.

Она закусила губу, чтобы не застонать от разочарования. Его пальцы вернулись, осторожно раздвинули внешние губы и начали методично обводить внутренние, собирая влагу, которая уже обильно покрывала их. Большой палец описывал ровные, неспешные круги вокруг входа, слегка надавливая на чувствительную кайму, но не проникая глубже, лишь намекая на предстоящее заполнение. Кэтрин подалась бёдрами вверх, пытаясь насадиться, но ремни держали крепко.

— Тихо.

Его голос был низким, почти ласковым. Он снова провёл по складочкам, собирая сок, и поднёс пальцы к её губам.

— Попробуй.

Она открыла рот, и он вложил два пальца, давая облизать их. Свой вкус — солоноватый, чуть сладковатый, её собственный — она чувствовала на языке, и это было странно, интимно, пьяняще. Он смотрел, как она обводит пальцы языком, и в его глазах горело что-то тёмное, голодное.

— Хорошая девочка.

Пальцы выскользнули из её рта и тут же скользнули вниз, к её влагалищу. Указательный вошёл первым — медленно, с лёгким вращением, позволяя стенкам привыкнуть к вторжению и ощутить каждую фалангу. Средний присоединился следом, раздвигая её ещё шире, и оба пальца начали ритмичные, глубокие движения: они входили полностью, затем почти полностью выходили, каждый раз слегка изгибаясь вверх, чтобы надавить на переднюю стенку именно в той точке G, где удовольствие становилось острым и нестерпимым. Она застонала, когда он нашёл её, и давление усилилось, заставляя мышцы сокращаться вокруг его пальцев.

— Вот здесь, — сказал он почти шёпотом.

Она не ответила — не могла. Он продолжал массировать точку G точными, выверенными движениями, то ускоряя, то замедляя ритм, не давая ей привыкнуть. Напряжение внутри росло, закручивалось в тугую пружину. Она чувствовала, как оргазм подступает, как всё тело наливается жаром, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, пытаясь удержать его глубже.

Он убрал пальцы.

Она задохнулась от пустоты. Ритм, который он задавал, исчез, и внутри осталось только ноющее, пульсирующее желание. Клитор, которого он даже не касался, бился в такт сердцу, требуя внимания.

— Кейн... — выдохнула она.

Он ждал. Смотрел, как она ловит воздух ртом, как дрожат её бёдра, как сжимаются мышцы вокруг ничего. Когда дыхание выровнялось, его пальцы вернулись. Теперь они вошли сразу двумя, уже знакомо, но с новой интенсивностью: глубокий толчок, затем медленное извлечение с лёгким скручиванием, снова нажим на точку G. Оргазм снова приблизился, пульсируя внизу живота.

И снова остановились.

Кэтрин вцепилась в ремни, сжимая кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — не от боли, от невозможности кончить. Её тело требовало разрядки, но он не давал. Каждый раз, когда оргазм уже касался её, пульсируя внизу живота, он обрывал его, оставляя на самой грани.