Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 59 – Кейт Блейз

— Второе. Если тебе что-то не нравится или ты хочешь остановиться — ты говоришь слово, и я останавливаюсь. Сразу. Без вопросов.

— Какое слово? — спросила она.

— Ты его выберешь сама. Любое.

Кэтрин подумала. В голове всплыло единственное, что имело значение.

— Аминь.

Кейн усмехнулся — впервые за вечер по-настоящему.

— Боишься, что без него не отпустят грехи?

Она подняла на него глаза.

— Думаю, это уместно.

В её голосе прозвучала твёрдость, которой она сама от себя не ожидала.

— Хорошо, — кивнул он. — Дальше. Всё, что я предлагаю, мы делаем. Но у тебя всегда есть слово. Это твоя защита. Пользуйся им, когда почувствуешь, что нужно остановиться. Я не обижусь.

Она кивнула, обдумывая.

— Наказания я тоже использую, — продолжил он, и в голосе появилась та самая интонация, от которой у неё внутри всё сжималось. — Но в твоём случае они будут скорее мотивирующими. Чтобы ты запоминала правила.

— А если я не захочу чего-то? — спросила она.

— Тогда мы не будем этого делать. Я же сказал: у тебя есть слово.

— А если я захочу, но не знаю, как сказать?

Кейн посмотрел на неё долгим взглядом.

— Тогда скажешь так, как умеешь. Я пойму.

Она почувствовала, как внутри отпускает что-то, о существовании чего даже не подозревала.

— И что сейчас? — спросила она, чувствуя, как внутри нарастает нетерпение. — Сейчас у нас будет секс?

Кейн покачал головой. Медленно, не отрывая от неё взгляда.

— Нет. Сейчас мы будем творить искусство.

Он осмотрел её — с головы до ног, спокойно, оценивающе. В этом взгляде не было пошлости. Только уверенность.

— Раздевайся.

Она замерла. Оглянулась на дверь ванной, на угол комнаты, где можно было бы спрятаться. Воздух стал плотным, тяжёлым. Она чувствовала, как бьётся сердце, как пульсирует кровь в висках.

— Я... я могу...

— Стеснение — первое, от чего мы избавимся, — сказал он задумчиво. — Ты разденешься передо мной. И всегда теперь будешь.

Кэтрин взволнованно перевела дыхание. Вместо того чтобы потянуться к пуговицам, она сделала шаг вперёд. Остановилась в шаге от кресла, глядя ему прямо в глаза. Она хотела, чтобы он видел: она делает это по собственной воле, а не по его приказу.

Он не торопил. Просто ждал, положив руки на подлокотники. В этом ожидании не было давления — только пространство, которое она могла заполнить.

Она медленно подняла руки к вороту. Пальцы дрожали, но она не останавливалась. Первая пуговица поддалась с тихим щелчком, и прохладный воздух лофта коснулся открывшейся кожи. Кэтрин услышала, как изменилось его дыхание — стало глубже, ровнее. Это придало ей смелости.

Вторая пуговица. Третья. Каждая давалась легче предыдущей. Она смотрела на него, чувствуя, как ткань сползает с плеч, как он наблюдает за каждым её движением. В его глазах не было торопливости. Только ожидание. И что-то ещё, от чего у неё перехватило дыхание.

Она знала, что назад дороги нет. И не хотела назад.

Она расстегнула последнюю пуговицу.

— Я... — начала она, но голос сорвался.

Кейн ждал. Не торопил. Просто смотрел, и от его взгляда по коже бежали мурашки. Она сделала глубокий вдох и потянула резинку трусиков вниз. Ткань скользнула по бёдрам, упала к ногам. Она переступила через неё, и теперь между ними не осталось ничего.

Стыд обжёг щёки, но она не отвела глаз.