Книга Подонки «Найди и возьми», страница 41 – Кейт Блейз

— Ты не поверишь, — сказал он и коротко рассмеялся.

Лив скрестила руки на груди. Пальцы впились в предплечья — единственное, что помогало не показывать, как сильно она на самом деле... что? Боится? Злится? Ждёт?

— Что ты хочешь, Хантер? Говори и уходи.

Он смотрел на неё. Секунду. Две. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись чем-то серьёзным.

— Ты идёшь сегодня со мной на благотворительный вечер.

Лив смотрела на него. Секунду. Две. Слова не укладывались в голове.

— Ты смеёшься? — выдохнула она и начала закрывать дверь.

— Стоять!

Он успел вставить ногу в щель. Лив надавила сильнее — дверь врезалась в его кроссовок с глухим стуком. Хантер взвыл в голос — не наигранно, по-настоящему. Глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике, он схватился за ногу и запрыгал на одной ноге, пытаясь одновременно удержать равновесие и не потерять достоинство.

— Ах ты... — выдохнул он сквозь зубы. — Сука!

— Тысяча баксов за вечер, — выпалил он, продолжая потирать ушибленное место.

Лив замерла. Тысяча долларов. Целое состояние.

— Ахренеть, — сказала она и с новой силой захлопнула дверь.

Хантер взвыл снова — на этот раз громче. Дверь приложила его по ноге так, что искры из глаз посыпались. Он скакал по коридору, матерясь в голос, и это зрелище было настолько нелепым, что Лив с трудом сдерживала улыбку.

— Ладно, стой! Стой! — заорал он, одновременно потирая ушибленное место и выставляя руку вперёд, жестом «подожди».

Лив приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Глаза горели. Не злостью — азартом. Она чувствовала, как внутри разливается тепло — то самое, которое бывает, когда наконец-то получаешь власть над тем, кто всегда был сильнее.

После всего, что он сделал — лес, склад, столовая, подсобка, лестница — она заслужила это мгновение. И она собиралась смаковать его.

— Хорошо, — сказала она медленно. — Хорошо. Чего ты хочешь? — Она говорила с ним так, будто объясняла ребёнку прописные истины. — У тебя реально безвыходная ситуация, да?

Хантер смотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Открывай дверь, — сказал он.

— Попроси вежливо.

— Что?

— А это что сейчас было? — Лив изогнула бровь. — Хантер, я говорю: попроси вежливо.

Хантер замер. Смотрел на неё так, будто увидел призрака. Челюсть чуть отвисла — не от злости, от искреннего непонимания. Просить? Вежливо? Он вообще когда-нибудь кого-нибудь просил?

— Я обычно не прошу, — выдохнул он. В голосе проскользнуло что-то — не боль, не унижение, а скорее растерянность.

— Ты и не просил. Ты приказал.

Он смотрел на неё. Секунда. Две. Лив видела, как в нём идёт борьба — гордость, привычка, и что-то ещё, чему она не знала названия.

А потом уголок его рта дрогнул. Улыбка — медленная, хищная, с адским огоньком в глазах. Он понял правила игры. И принял их.

Он склонил голову, театрально повёл рукой и отвесил шутовской поклон — прямо посреди коридора общежития, в своих дорогущих шмотках, с этой своей наглой улыбочкой.

— Дорогая Лив, — произнёс он с пафосом, достойным шекспировской сцены. — Мне очень нужна твоя помощь. Присутствие твоей упругой задницы и твоего необычайно острого языка было бы как нельзя кстати для общества, которое будет присутствовать на этом вечере.

Он выпрямился, сияя.

— Я буду признателен, если ты согласишься.