Книга Наши лучшие дни, страница 172 – Клэр Ломбардо

Она снова приложила телефон к уху:

— Я тоже скучаю, мама. – Теперь не делать пауз, а то от них появляется тошнотворное головокружение. – И мне правда очень жаль, что Рождество я встречу не дома, но… По-моему, важно не только завести друзей, но и удержать их, закрепиться здесь, понимаешь? Когда все разъехались после выпускного, было одиноко, и вот появился шанс, и я, в общем…

— Конечно-конечно, – зачастила и мама. – Это очень важно, Грейси. Да и в любом случае на Фэйр-Окс будет только костяк нашего семейства. Вайолет с Мэттом встречают Рождество в Сиэтле. Делай как для тебя лучше, Гусенок. А мы с папой в любое время тебе рады.

Когда у тебя лучшие в мире родители, тебе не избавиться от вечного чувства вины. Оно – как побочный эффект, минус, уравновешивающий неоспоримый жирный плюс. В горле образовался комок, Грейс трудно сглотнула. Следовало сказать: «Прости, мама, что я такое дерьмо – и как человек, и как дочь». А Грейс выдала скороговоркой:

— Мне пора, мам, меня в бар зовут.

— Иди, родная. Повеселись хорошенько. Люблю тебя.

— И я тебя.

Грейс нажала «отбой», настрочила Бену ответ: «Буду через 20 мин», и выскочила из квартиры в вечерний сырой туман. Скорее захлопнуть за собой дверь – пока разум переваривает мысль «Что же я за чудовище такое?!».

Вообще-то Дэвидом руководила элементарная галантность. На улице минус двенадцать и ветрище задувает, ему самому удалось припарковаться практически у ресторанного крыльца – так почему бы не довезти Джиллиан до ее машины? Однако, когда темноволосая головка расположилась на подголовнике пассажирского кресла, Дэвид ощутил нечто кардинально отличное от галантности. Нечто, убыстряющее пульс, нечто, ответственное за приступ тошноты, за жжение в гортани. Уже несколько недель они по взаимному уговору после работы отправлялись в ресторан, где не только ели, но и пили спиртное.

Джиллиан принялась усиленно дуть себе на руки и вдруг выдала:

— Не странно ли, что из всех мест на планете мы выбрали для жизни американский Средний Запад?

Это «мы» удивило и покоробило Дэвида: можно подумать, они с Джиллиан, оба держась за древко флажка, застолбили участок в Иллинойсе.

— Чистое безумие, – уронил он рассеянно, давая задний ход.

Дэвиду казалось, что салон машины то растягивается, то снова сокращается. Было трудно дышать, как в помещении, заполняемом углекислым газом. Джиллиан искрила разрядами статического электричества и неуемной энергии, с ней в машину проник этот особенный запах холода. Дэвиду немало открылось о Джиллиан; за совместной трапезой, понял он, лимита темам для разговоров просто нет. Например, студенткой Джиллиан год провела в Италии, понимает и чуточку говорит по-итальянски. Из вин предпочитает сухие красные. Голосовала за Росса Перо^[118], ибо питает слабость к крезанутым аутсайдерам. Упав с велосипеда, сломала правую ключицу, кость срослась неправильно, о чем постоянно напоминает впадинка под шрамиком. Хорошо было бы, думал Дэвид, просто общаться с Джиллиан, без того чтобы после каждую ее и свою фразу штудировать методами самоанализа. Увы, никак не получалось: по дороге домой Дэвид сам себе предоставлял обширную аргументацию в пользу невинности совместных ужинов.

— Вон моя машина, – сказала Джиллиан.

Дэвид переключил передачу, втиснулся рядом с миниатюрной серой «Хондой». Джиллиан не шелохнулась.