Книга Наши лучшие дни, страница 123 – Клэр Ломбардо

— Может, еще одну подушку дать? – спросил Дэвид.

Мэрилин отрицательно покачала головой. Обошлась без слов – пусть продолжает начатое.

— Окей. Постарайся расслабиться.

Дэвид снова взялся за ее колени, раздвинул их нежно, поцеловал бедра с внутренней стороны – сначала одно, потом другое. У Мэрилин дух занялся.

— Я знаю, что ты меня любишь, – начала она. – У нас обязательно снова будет секс – может, когда наш последышек в колледж поступит. Тебе не обязательно доказывать свою любовь таким способом… лезть лицом… туда…

Внезапно она замолчала, потому что Дэвид и впрямь нырнул лицом за полусферу ее живота. Язык, по-кошачьи шершавый, теплый, уже был меж ее ног, делал первые пробные мазки.

— О! – выдохнула Мэрилин.

Вспомнился Дин МакГиллис – вот стыд-то! Они двое на пляже Ок-Стрит-Бич, валуны как прикрытие, песчинки текут, будоражат. Ее жизнь до встречи с Дэвидом. Кровь прихлынула к щекам. Мэрилин перенесла вес тела на локти:

— Милый!

Ласки прекратились, лицо Дэвида всплыло, как луна, над ее животом.

— Все в порядке?

— Да.

Вторая волна густого румянца, кивок и «Да» на выдохе. И окончательное обмякание на подушке.

— Спасибо.

Дэвид расплылся в улыбке:

— Не надо меня благодарить, малыш!

— Надо, – томно возразила Мэрилин.

Почему они раньше этого не делали? Нет, она-то ублажала мужа ртом. Поначалу регулярно, а когда дети родились – от случая к случаю. Подавляла рвотный рефлекс, вдохновлялась только соображением, что доставляет Дэвиду огромное удовольствие. Но как случилось, что вот это вот действие не вошло в их арсенал любовных утех? Мэрилин с неожиданной легкостью отогнала досаду. Потому что внизу живота затрепетало, задрожало – это Дэвид своим целомудренным и нежным языком проник в заповедную зону, которую Мэрилин не открывала ему несколько долгих месяцев. Может, его это и устраивало. Мэрилин приподнялась, чтобы погладить Дэвида по затылку.

Оргазм был не похож на прежние. Одновременно и поверхностный, и бурный, он сопровождался резким движением малыша – не будь Мэрилин столь потрясена, устыдилась бы. Она снова закрылась подушкой – чтобы заглушить блаженные стоны.

— Тебе понравилось? – спросил Дэвид, продолжая ласкать ее рукой.

В промежутке между двумя прерывистыми вдохами Мэрилин кивнула.

Лицо у Дэвида было все в слизи. Мэрилин сделалось неловко, но только на секунду. Потому что взгляд мужа не оставлял места сомнениям. Дэвид любит ее – потную слониху. И ему приятны выделения ее тела – вот же, он ни капли не смущен, не делает попыток утереться.

— Ложись рядом, – сказала Мэрилин. Дэвид послушался, и она губами стерла слизь с его губ. – Сокровище ты мое.

Он бережно отвел с ее лица прядь волос, заложил за ухо:

— Лучше, чем традиционный способ.

— Велики шансы, что ко Дню отца^[78] я несколько сдуюсь.

— Жду с нетерпением.

— Ты ведь в курсе, что я тебя безумно люблю?

Дэвид снова стал целовать ее – горловую ямку, груди, живот. Бедра с внутренней стороны. Целовал и приговаривал, будто ребенка утешая:

— Ах ты, моя маленькая! Девочка ты моя!

Вздумал повторить, и Мэрилин ему позволила. Запустила пальцы в его волосы. Сколько в нем нежности, в Дэвиде; сколько любви к ней! Милый, милый ее мальчик!

Сцена была в разгаре – Дэвид лежит на животе, ноги Мэрилин согнуты в коленях, – когда до обоих донеслось из-за двери сдавленное девчачье хихиканье. Мэрилин инстинктивно шлепнула ляжками, колени сомкнулись. Дэвид успел отпрянуть. Когда девочки отворили дверь, Мэрилин, багровая как свекла, тянула на себя душное одеяло, а Дэвид стоял в десяти футах от кровати, весьма неубедительно изображая безразличие к жене.