Книга Замерзшие сердца, страница 72 – Ханна Коуэн

Сейчас он сидит, уткнув локти в колени, и смотрит на игроков, проносящихся мимо на коньках и бормочущих какие-то фразы, от которых он как будто бы скалится.

— Давно я не видела такой паршивой игры, – стонет Ава, прикрывая лицо рукой. Она слегка разжимает пальцы, заглядывает сквозь них, а затем снова смыкает.

— Тайлер сейчас психанет, – вздыхаю я в ответ. Мысль о том, что он пустит в ход кулаки, должна бы меня напугать, но вместо этого живот наполняется жаром. Я начинаю представлять, как он крепко сжимает зубы, как поджимаются губы, как от силы и мощи под хоккейной экипировкой напрягаются мышцы.

Фантазия воплощается в жизнь в тот же момент, когда Тайлера выпускают на лед. Он сразу направляется к Райану Делаверу и дергает его сзади за майку, да так сильно, что бедняга отлетает назад. Но хотя он и спотыкается, равновесие все же удерживает. Тайлер поворачивается лицом к Райану и, не раздумывая, выбрасывает оголенную руку прямо ему в рот. Удар приходится в то же место, куда Делавер в прошлом периоде угодил товарищу Тайлера. Делавер заслужил каждую унцию боли – особенно после того, как его не отправили на скамейку после нечестной игры.

Чувствуя необходимость поддержать Тайлера, я поднимаю руки и начинаю кричать что-то вроде: «Вперед, Бейтман!» и «Завали его на лед!».

Продолжаю вопить и поддерживать Тайлера, хотя и не знаю, слышит ли он меня. Да и какая разница? Я всего лишь один голос в хоре фанатов, обожающих его в два раза меньше, чем я. От одной только мысли меня распирает гордость, и я начинаю громче аплодировать, чтобы он продолжал выбивать дерьмо из какого-то парня, будто это часть привычного ритуала. И в этот момент меня вдруг осеняет, что обрабатывать раны придется именно мне.

И тогда я снова кричу, только на этот раз радуясь своей удаче.

Грейси

Я особа ревнивая. Иногда дерзкая. За словом в карман не лезу. Делиться не люблю. Готовить не умею – только если в микроволновке. Ненавижу трепаться по телефону – переписка ничем не хуже, только без неловкого молчания. Ради любимых людей готова на все – вот почему сижу в больничной палате, а не смотрю, как мои двенадцатилетние ученики выступают с номером, который я все лето с ними учила, совершенствовала и тренировала. В настоящий момент я нужна своей маме.

С момента игры прошло две недели. «Ванкувер Варриорз» выиграл с перевесом в шайбу, к большому неудовольствию судьи. С тех пор все шло хорошо, даже прекрасно. У себя дома я не провела ни ночи, чему безумно рада, поскольку по-прежнему избегаю вспыльчивой задницы Джессики – может, у нее гормоны бушуют? Я потихоньку начала складывать вещи в полупустой комод Тайлера, и пока что он даже ничего не сказал о нескольких парах «бабушкиных» трусиков и косметичке. Наверное, это хороший знак.

Резкий запах дезинфицирующих средств и больных людей, пробивающийся сквозь вентиляцию, подтолкнул меня к покупке четырех букетов ромашек в мамину палату. Я надеялась, что это поможет почувствовать хоть какое-то подобие комфорта. Если бы меня засунули в одну из отвратных комнат, где нет ни декора, ни уединения, а размер телевизора не превышает обеденного подноса, я бы точно захотела цветы.

Увидев благодарную улыбку мамы, когда я попросила одну из медсестер помочь мне донести букеты, поняла, что не ошиблась с выбором: мой жест она явно оценила.