Книга Замерзшие сердца, страница 69 – Ханна Коуэн

Я очень стараюсь не поддаваться волнению, как и остальные парни в команде. Да, в последнее время мы все на нервах. Только переживаем мы отнюдь не из-за игры с «Калгари Стимроллерс», а за самого лучшего игрока лиги – за парня, который после подписания нового контракта выбрал самую неудачную игру для своего дебюта в составе «Ванкувер Варриорз». За Оукли, мать его, Хаттона. И моя работа заключается в том, чтобы его защитить. Чего бы мне это ни стоило.

В голове вспыхивает образ Грейси, которая с обожанием смотрит на брата своими добрыми голубыми глазами, и эта картинка только подчеркивает важность предстоящей игры. Если он облажается, Грейси упадет духом, а я никогда себя не прощу.

Слышу, как открывается дверь в раздевалку – в ответ прочищаю горло и качаю головой. Я единственный, кто не ушел с тренировки, за что нужно сказать спасибо моей дрянной привычке убиваться до потери сознания. Наверное, кто-то оставил в раздевалке ключи от машины или еще что-нибудь.

— Что-то забыл? – кричу я, заталкивая тренировочную форму в сумку.

— Ты один?

К шкафчику подлетает Джессика – лучшая подруга Грейси – и неожиданно бросается мне на шею. Невысокая девушка сотрясается от рыданий, звучащих, как мне кажется, довольно наигранно.

Я кладу ей руки на плечи и решительно отталкиваю:

— Что ты делаешь?

Я настолько ошарашен и зол, что аж во рту пересыхает. Наконец я собираюсь с мыслями и направляюсь к двери, чтобы убедиться в отсутствии зрителей или охраны.

— Тебе нельзя сюда заходить, – отрезаю я, обернувшись.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать. Уходи, – указываю я на дверь. Чувствую, как желудок сжимается, как подкатывает волна тошноты. Так сильно жмурюсь, что в глазах появляются звездочки.

— Есть о чем. Я должна ей о нас рассказать. Я на нее сорвалась, Тайлер, и ты бы видел ее лицо, – плачет она, обнимая себя руками, как будто пытаясь вызвать во мне чувство жалости. Однако кроме злости я ничего не испытываю. Если бы Джесс переживала за Грейси, она бы не пришла сюда и не стала бы взбираться на меня, как на чертово дерево.

— Ты что сделала? Что ты ей сказала? И что значит «рассказать о нас», – психую я при одной только мысли о расстроенной Грейси. Знаю, мне стоило бы беспокоиться о всплывшей правде – о том, что несколько лет назад мы с Джессикой переспали, – однако эти события меркнут на фоне той боли, которую Джесс, будучи самовлюбленной, неуверенной и мелочной девицей, могла причинить Грейси.

— Я обидела ее. Сильно обидела. Не смогла сдержать поток слов: он вырвался на нее, и я ничего не смогла сделать!

— Твою мать. Ты можешь перестать ныть? У меня нет времени выслушивать твое дерьмо! – Я шагаю к двери. Если Грейси сейчас плохо, я должен быть с ней, а не с этой стервой, которая выдает себя за лучшего друга.

— Ты не можешь вот так уйти! Ты мне нужен! – Джессика снова взрывается слезами.

— Ничем не могу помочь. Иди уже. Я ухожу.

Схватив сумку, распахиваю дверь и удаляюсь по пустому коридору с пугающей скоростью. За спиной раздаются быстрые шаги: должно быть, она бежит, чтобы не дать мне так быстро исчезнуть.

Я ускоряю шаг.

— Нам нужно поговорить, Тай! – вопит Джесс. Ее голос пронизан настолько сильным отчаянием, что мне приходится сдерживать подступающую к горлу желчь.