Книга Счастливый удар, страница 122 – Ханна Коуэн

— Даже если бы все пошло по-другому и ты решила бы общаться с Ребеккой, мы бы поддержали тебя, – добавляет папа, обнимая нас с мамой и притягивая ближе.

Мои брови хмурятся.

— Но вы же хотели тайное удочерение. Вот почему выбрали меня, так? Мои отношения с биологической матерью противоречат этой идее.

— Мы выбрали тебя не по этой причине, Ава. Мы хотели, чтобы ты стала частью нашей семьи, потому что полюбили тебя. Даже с этими ужасными байкерскими ботинками и твоим грубым поведением, – бормочет мама немного сдавленно от эмоций.

— Ботинки были ужасные. – Я задыхаюсь от смеха, вытирая влажные щеки. – Я так сильно люблю вас обоих. Я очень рада, что вы выбрали меня.

— Мы любим тебя сильнее, – говорит папа, целуя меня в один висок, а мама – в другой. Я улыбаюсь, чувствуя, что нахожусь именно там, где должна.

— А теперь расскажи нам про Оукли. Я слышала о скандале от твоего брата, но не от тебя, и это не годится, – цокает языком мама.

Папа напрягается, убирает руку, которой обнимал нас, и кладет ее на колено, закрываясь. Мне больно осознавать, что он все еще сомневается по поводу нас с Оукли. Особенно после всего, что произошло за последнее время. О чем я никогда-никогда не скажу своим родителям.

— Не думаю, что папа хочет это слышать, – бормочу я.

Мама вздыхает с усталым видом.

— Очень жаль. Потому что я хочу об этом услышать.

Я рискую взглянуть на папу и вижу, что он хмурится, на лбу у него глубокие морщины. Он смотрит в пол, но как только чувствует, что я наблюдаю за ним, поднимает голову.

— Я люблю его, папа. Очень-очень люблю. И он любит меня. Даже после всего, через что мы прошли, это не изменилось. Только сделало мои чувства в десять раз сильнее.

— Что он сделал с тобой, чтобы стало настолько сильнее? Что произошло между вами? – спрашивает папа.

Я тяжело вздыхаю и двигаюсь ближе к спинке дивана.

— У него трудная жизнь. Он всегда будет на виду у публики, будь то на льду или на улице. Все пошло не так, и я столкнулась с реальностью быстрее, чем ожидала.

— Объясни, – просит мама, барабаня пальцами по ноге.

Я не успеваю это сделать, как сверху раздается громкий мужской голос:

— Мама!

Над нами раздается топот, который потом спускается по лестнице.

— Позвони Аве! Она не отвечает на мои звонки, а ей нужно это увидеть!

Мама вздрагивает от удивления, и я оборачиваюсь через спинку дивана как раз вовремя, чтобы увидеть, как в гостиную вваливается Бен. Как только он замечает меня, у него отвисает челюсть, а телефон падает на пол.

— Ты здесь! Ты должна это увидеть. Папа, включи «Ютуб», – приказывает он.

Папа, кажется, оправляется от удивления гораздо быстрее, чем мы с мамой, потому что делает то, что говорит Бен, не теряя времени. На экране появляется изображение чего-то похожего на студию подкастов, но звук тихий, и я беру у папы пульт и делаю погромче.

— Это подкаст? – в замешательстве спрашиваю я у Бена.

Он кивает и показывает на экран:

— Да. Сейчас это одна из крупнейших спортивных программ в мире.

Стоит мне сфокусироваться на экране, как мне не хватает воздуха.

— Какого черта он делает?

Оукли сидит напротив двух парней, перед ними стоят микрофоны и стаканы с водой, которые выглядят так, будто к ним не прикасались.

Он воплощение совершенства. Все шесть футов. Его волосы – те самые кудри, в которые я зарывалась пальцами вчера вечером и сегодня утром, – спрятаны под бейсболкой, повернутой козырьком назад, но отдельные пряди выглядывают из-под эластичного края. Его улыбка греховна, как будто он знает то, чего не знает никто другой.