Книга Следуя за любовью, страница 147 – Ханна Коуэн

— У тебя прекрасный дом, Броуди. Это место – просто чудо, – говорит Реджи, пытаясь растопить лед.

Броуди натянуто кивает, облокотившись на стол и крепко сцепив пальцы. Он отзывается:

— Дом такой красивый, что отсюда тяжело уезжать.

Я морщусь от суровой честности его слов. Атмосфера напряженная, преисполненная невысказанных тревог и опасений с той самой минуты, как я открыла дверь и впустила Реджи во второй дом на ранчо Стилов. Необычно видеть Броуди таким измученным, и я изо всех сил стараюсь придумать, как бы его успокоить.

Он нервничает не потому, что сожалеет о сделанном накануне. Когда он сказал, что охотно повторил бы, я ему верю. Тут что-то другое, и навскидку я бы предположила, что от этой незапланированной встречи он ждет самого худшего. Возможно, что студия решила умыть руки и разорвать с ним контракт.

Он слишком долго оставался дома. Когда Броуди прервал гастроли, они лишились из-за него кучи денег, а теперь… теперь он снова в Черри-Пике. Не знаю, что именно обсуждалось в Нэшвилле, но не потому, что он скрывал от меня эти детали, а потому, что у нас не было времени толком об этом поговорить. С тех пор, как он туда уехал, все так навалилось.

И все опять сводится ко мне.

Из-за преследовавшего меня репортера он вернулся домой почти сразу после отъезда, а из-за моего бывшего жениха к нему примчался глава «Свифт Эдж». Чувство вины съедает меня изнутри, яростно отгрызая кусок за куском.

Если Броуди потеряет все, ради чего трудился всю свою жизнь, даже не знаю, что я буду делать. Что мы будем делать.

Выражение лица Реджи не дает ни единой подсказки. Он спокоен и любезен, даже слишком, учитывая, какие трудные вопросы придется обсудить.

— Да, с таким домом я, пожалуй, тоже не спешил бы уезжать. Не могу тебя винить. Но жизнь в этом смысле несправедлива. Было бы гораздо легче, если бы можно было собрать все, чего мы хотим, в одном месте, правда? – спрашивает он.

Я ожидала, что подобные вещи будут высказываться язвительно, как родители выговаривают упрямым детям, но в тоне Реджи нет ничего подобного. Я уверена, что Реджи и правда так думает. Он говорит без осуждения и от души.

— Вот уж точно, Реджи! – отвечает Броуди.

Я прижимаюсь коленом к его ноге, и он под столом кладет ладонь мне на бедро. Рука у него горячая и прожигает мне джинсы, остро напоминая, что он хочет, чтобы я была рядом. Мы пройдем через это вместе. От переполняющих эмоций у меня в горле встает ком, и я едва дышу.

— Прошу прощения, что не предупредил о своем приезде заблаговременно. Хотел дать тебе пару дней, чтобы разобраться с последними происшествиями, но ты же знаешь моего сына. Спорить бесполезно. Но, надеюсь, моего звонка утром хватило.

— Лучше, чем ничего, – говорит Броуди. – Спасибо.

Реджи переводит взгляд на меня, ласково улыбаясь.

— И, конечно, я рад возможности познакомиться с тобой, милая Аннализа! Ты гораздо красивее, чем описывал Броуди.

— Правда, Броуди? – Я гляжу на него украдкой, и сердце у меня трепещет, когда я вижу неприкрытую любовь во взгляде его голубых глаз.

Он проводит большим пальцем по внешней поверхности моего бедра, и мне приходится сдерживать дрожь.

— Я не виноват, что твою красоту невозможно описать.

Я бы сидела и флиртовала со своим парнем весь день напролет. Но нельзя. И от одной мысли о том, зачем мы здесь, я прихожу в себя.