Книга Связанные кровью, страница 13 – Ребекка Сайдлер

— Думаешь что? – спрашиваю я, вытирая кровь с рук платком.

Она хрустит костяшками пальцев, опирается на стол и наклоняется так, что между нами остаются считаные дюймы:

— Твои сын и дочь ведут войну за территории, которые не принадлежат ни одному из них. А раз ты пока не собираешься уходить в отставку, самое время выбрать компаньона. И кстати, не пора ли уже попрощаться с прозвищем «Бессмертный Отшельник»?

В выборе магического партнера нет и не должно быть никакой романтики. Я не иду в агентство в поисках любви. Я не понимаю, зачем мы вообще выбрали термин «компаньон» вместо, скажем, «магический дипломат», но что есть – то есть.

Мне нравится быть бессмертным отшельником. Мне нравится одиночество. Обычно все, кто становится мне близок, либо умирают, либо превращаются в чудовищ. Именно поэтому меня окружают только те вампиры, которые уже были сломлены задолго до нашей встречи. Стон вырывается из моих губ.

Амрита с оскорбленным видом скрещивает руки на груди:

— Ваша светлость, пора подчиниться закону.

— Не надо мне цитировать магические законы. Я сам помогал их писать, – отвечаю я.

Маги живут с уверенностью, что они – лучшее, что существует в этом мире. Хотя их жизнь далеко не вечна. Даже так называемые долгожители редко дотягивают до двухсот пятидесяти лет. Если, конечно, не жульничают и не подмешивают в зелья каплю свежей вампирской крови. Они надменны и самоуверенны, хотя и близко не заслужили этого. Возможно, их бы уже давно не было на свете, если бы я не вмешался в Кровавые Войны.

Но действительно ли я хочу, чтобы в моей ванной, в поезде или в любимом кафе Портефлоре появлялись незнакомые ведьмы, мечтающие вскарабкаться вверх по социальной лестнице? Я уверен, они умны. Но им не хватает ни дисциплины, ни той подготовки, которой я требую от всех, кто входит в мой ближний круг.

— Я не прошу тебя найти нового друга, – добавляет Амрита. – Просто защити неприкосновенность нашего Двора.

Я встаю, рыча. Остальные советники вздрагивают и поднимаются вместе со мной.

— Прекрасно! – кричит она, вскидывая руки. – Тогда пусть Изобель продолжает опустошать твои центры крови, а Фрэнсис собирает сердца ее детей. Твоих внуков. Интересно, где же он научился вырывать сердца? – шипит Амрита.

У моих детей совсем нет воображения.

— Через шесть месяцев это перестанет иметь значение, потому что Фрэнсис вступит в права наследника. И я уверена, он не станет утруждать себя поддержанием мира.

Признавать это тяжело, но она права. Я снова и снова перечитывал свои старые дневники в поисках способа, которым уже когда-то спас себя и Двор. Но мои дети никогда прежде не сражались друг с другом. Вот и ответ, почему за всю свою долгую жизнь я создал только двух вампиров. Это слишком больно – наблюдать, как они теряют свою человечность, все то, что делало их такими прекрасными. Я сожалею об этом каждый день.

Ирония в том, что я бы с радостью отошел от всех дел. Наслаждался бы своим садом, вырезал бы музыкальные инструменты и пил столько кофе, обжаренного на воздухе, сколько выдержит мое древнее тело. Но, увы, я не могу доверить свое королевство и две тысячи лет тяжелого труда ни Фрэнсису, ни Изобель. Они спалят все дотла меньше чем за год. Скорее всего, начнут новую войну с магами, и снова прольется кровь невинных – людей, которые, к слову, нужны нам живыми. К тому же людей гораздо больше, чем вампиров и магов, вместе взятых, и, они вполне способны создать оружие, которого стоит опасаться даже чудовищам.