Книга Шата, страница 69 – Ри Гува

— Прекрати! – Мне приходится отвернуться.

Он приподнимается на локте, оказываясь наравне с моим лицом, и пытается заглянуть в глаза.

— Я знаю, мы договаривались…

— Вот и прекрати, – снова повторяю я.

Мы смотрим друг на друга. В его глазах отражается небо.

— Митра, я лю…

Не даю ему закончить. Притягиваю за шею и целую в обжигающие губы. Ловлю хулиганистый вдох. Закрываю глаза, хотя знаю, что он любит смотреть. На мои губы, которые его целуют. На мой язык, которым веду от подбородка до самого носа. На то, как я хмурюсь, когда мне становится настолько приятно, что аж больно. И каждый раз, когда я, насытившись поцелуем, открываю глаза, то встречаю такой дикий блеск в его взгляде, что приходится стыдливо краснеть, смотря куда угодно, только не на него.

В этот раз все то же самое. Только когда я уже хочу отстраниться, он еще немного держит меня в греховном плену и только потом отпускает. Я краснею и тщательно рассматриваю деревья за его плечом. Он улыбается, пытаясь поймать мой взгляд.

— Митра? – шепотом зовет он, и я поворачиваюсь. – Нам все равно рано или поздно придется поговорить о нас.

Сердце тяжко ухает в груди.

— Тогда лучше поздно.

Он кивает и поднимается с земли. Стряхивает травинки с белой рубашки. Подает мне руку, будто я высокородная леди.

— Идем, – кивает он и берет меня за руку.

Когда впереди уже виднеется поместье, мы расцепляем руки. Он, не оборачиваясь, направляется к главным воротам, а я – к потайному лазу, ведущему к задней двери для слуг.

— Миледи? Я могу войти? – приснился мне голос. Или не приснился.

Дверь открылась и закрылась. Кто-то тихо прошел по ковру, и моего оголенного плеча коснулась нежная рука. Коснулась, замерла и сразу же отпрянула, как от огня.

Значит, не приснилось. Со стоном перевернувшись, я открыла глаза.

— Прошу прощения, миледи! – пугливо залепетала Тирида. – Что разбудила вас и что… но, кажется, я уверена или… я помню, что приготовила вам свежую рубашку… Простите меня, умоляю! Такого больше не повторится!

Я не совсем поняла, что она несет.

— Вот твоя рубашка свежая, рядом лежит, – успокоила я сиплым голосом. – А в чем проблема?

— О… – только и выдавила Тирида, и даже по ее слепым глазам было понятно, как она ошарашена.

— То есть ты работаешь прислугой в притоне, но тебя смущают обнаженные люди?

Тирида озадачилась еще больше. Мутные глаза часто заморгали. Но потом, похоже, смысл сказанного дошел до нее, и она застенчиво улыбнулась.

— Вы, наверное, ужасного мнения об этом месте, миледи, но поверьте, здесь не всегда гулянки. – Она улыбнулась еще шире, а щеки так покраснели, что я уже поняла, о чем она заговорит дальше. Точнее, о ком. – И прошу, поверьте, мои господа обращаются со мной подобающе и не заставляют меня делать что-то… порочное. – На этом слове щеки Тириды едва ли не вспыхнули настоящим пламенем. – И прислуживать кому-то сластолюбивому или бессердечному они тоже не просят.

Хм, любопытно было бы послушать эту же тираду из ее уст, если бы она вдруг сейчас прозрела.

— Твои господа – Аркин и Анцель? – все еще сонно уточнила я и потянулась за чистой одеждой.

— Да, миледи.

Она могла бы и не отвечать. По широте улыбки все и так было ясно. Милая Тирида влюблена в одного из них. Или в обоих.

Услышав шорох одежды, Тирида тут же принялась готовить таз с водой.