Книга Шата, страница 71 – Ри Гува

— Выдаешь наши стратегии простым смертным? – уточнила я с иронией, глядя на братьев.

— Это не стратегия. – Карро исподлобья посмотрел на меня. – Это твоя любимая игра. Даже поговорка есть: кто не спит глубокой ночью и не в ужасе от мрака, тот навеки обречен… того утащит Шата.

Я хмуро посмотрела на него, подошла к свободному стулу, со скрипом отодвинула его и села. Думаю, я выглядела так, словно уже сыта по горло званым ужином, хотя он еще не начался.

Аркин и Анцель молчали и попивали эль. Анцель с неохотой изучал потрескивающий камин. Аркин с интересом глазел меня.

— Тебе не по душе платья, Шата? – поинтересовался он, но я не удостоила его ответом.

Слуга тут же стал вносить разные яства, одно ароматнее другого. Вскоре весь стол заполнился блюдами и кувшинами, будто тут сидело человек десять.

Как только внесли последнее жаркое из зайца с травами, зал вновь погрузился в тишину. Парнишка на побегушках остался для помощи – он, как статуя, стоял у камина, склонив голову и держа руки вместе перед собой.

— Ваш слуга не боится кнарков, – подметила я.

— Кнарков боятся все, – ответил Аркин и потянулся за куриной ножкой. – Но этому много платят за «привилегию» обслуживать нечисть. И, к слову, он уже не в первый раз это делает, так что привыкший.

Я хотела было спросить, обслуживал ли он меня раньше, но Аркин меня опередил.

— Ты уже была тут. Один раз. И задавала этот же вопрос.

Они знали про мою память. Я искоса посмотрела на Карро, который вгрызался в мясистую кость, и почувствовала легкий укол предательства.

— Прорехи в твоей памяти стали очевидны, когда ты заявилась через главный вход и вежливо трижды попросила свои вещи, Шата, – сказал Аркин.

Я повернулась к нему.

— Меня зовут Митра.

Братья оторвались от еды и переглянулись, но ничего не сказали и вернулись к трапезе.

Стоило мне забрать последний ломоть мяса, как слуга тут же вырос сбоку и убрал опустевшую тарелку. Незаметно подлил всем эль в кружки и улизнул обратно в свой темный угол, как крыса.

Еда и тишина. Лишь глухой звон посуды да редкие чавканья. Мы словно в сотый раз тут собирались на ужин. Этакая традиционная семейная трапеза. Ничего необычного.

Я искоса посмотрела на Анцеля, жующего что-то с потупленным взглядом. У него некрасивые черты лица: каждая по себе неправильная, искаженная. Но вместе они создавали уникальный альянс. Как мозаика. Одиночные детали не имели никакого значения, но когда соединялись вместе в правильном порядке, то получалась настоящая история. Все детали на своем месте, ничего лишнего. И, конечно, глаза – главная его харизма. Думаю, даже в полном зале людей они привлекали бы наибольшее внимание. После моих, разумеется.

Обгладывая мясо с кости, я перевела взгляд на Аркина.

В отличие от брата, он обладал правильными чертами лица. Все как должно: возьми отдельную часть, и она будет удачной. Но все вместе соединялось в крайне необычное произведение. Когда Аркин улыбался, то был похож на милого принца. Когда хмурился, то выглядел на десять лет старше. Когда опускал глаза, становился застенчивым недотрогой. А когда хитрил, выражение его лица становилось хищным, волчьим. Решись какой художник запечатлеть лицо Аркина на картине, всеми красками не добился бы нужного эффекта.

Если Анцель – это собранная мозаика, то Аркин – калейдоскоп.