Книга Шата, страница 38 – Ри Гува

Как жаль, что еще разок не поплавать. Не успею обсохнуть – и конец: все догадаются, где я так подолгу пропадаю. Да и домой пора возвращаться. Мамка, наверное, уже трезвонит коровьим колокольчиком, созывает всех готовиться к торжеству.

Тоже мне, торжество! Вообще не понимаю, зачем они сюда приезжают. Сидели бы у себя в Дарнагаре и сидели. Нет, все ездят сюда, будто им тут рады.

Фыркнула и подобрала льняное платье. Конечно же, им тут рады. Все, кроме меня. Мне они не нужны с их подарками странными. Я даже не знала, когда можно носить их щедрые подарки. Мамка запрещала касаться шелковых тканей и красивых украшений. Говорила: «Это на праздник, не трогай». А других праздников-то и не было, кроме их приездов. И то нас не пускали в главный зал.

Волосы еще не высохли – пришлось спрятать их под косынку, пока не залезу в проклятую ванну. Мамка слишком горячую воду делала. Я визжала, пока она натирала меня мыльнянкой. А она ой как жжется, когда побегаешь по камням и набьешь себе ссадины на босых ногах.

Спустилась к изгороди, отодвинула дощечку и, как мышка, шмыгнула в заднюю дверь для слуг.

— Опять ты опаздываешь! – крикнула Рея, кухарка, когда я пробежала мимо кухни. – А ну, бегом мыться! Гости уже подъезжают.

— И пусть! – крикнула я, взбираясь по винтовым ступенькам и вдыхая ароматные пары из кастрюль. – Вот захочу и не пойду!

Рея посмеялась и посоветовала мамке это не говорить. А я и сама знаю, что не надо. Мамка по шее надает.

Когда я вбежала в комнату, увидела Алику. Она уже искупалась и прикладывала зеленый шелк к разгоряченному лицу.

— Тебе нравится? – спросила она, когда я стянула платье и прыгнула в приготовленную для меня воду. – Зеленый мне идет лучше красного, да?

Алика пыталась говорить как высокородная леди. И руками так же водила, чем откровенно злила меня. Я брызнула на ее платье водой.

Поднялся визг и, как обычно, началась драка. Мамка вбежала, разняла нас и дала подзатыльники.

— Это все она! – выла насквозь мокрая Алика, пытаясь вытереть капли с зеленой материи. Только хуже делала: платье тоже полностью вымокло.

— Тихо! – шикнула мамка. – Обе! Они уже здесь! А ну-ка быстро намывайся, несносная! Где опять шлендала?

— Гуляла, – коротко ответила я и показала сестре язык.

Алика ответила мне тем же и выбрала новое платье, фиолетовое. Оно хоть и лучше зеленого и прошлого красного, которому я изорвала весь подол, но все равно ей не подходит. Алика совсем некрасивая. Ей ничего не идет, кроме колпака на всю голову.

Я хихикнула от своей шутки, и вода под носом забулькала.

Когда мамка вышла, сестра тут же скривилась.

— Я выйду замуж за благородного красавца, а ты нет!

— Больно надо, – сказала я, натягивая серое платье из хлопка с коричневым поясом.

— Мамка сказала, чтоб ты желтое надела.

— Сама надевай желтое.

— Козявка!

— Брюзга!

— Слабачка! – победно произнесла Алика, и я свалила ее с ног.

Никто не смеет называть меня слабой! Никто!

Мамка снова влетела в комнату и опять нас разняла.

Хоть Алика и старшая, в драках побеждала я. Всегда.

Ревущую сестру вывели из комнаты, а я получила пощечину.

— Сдурела?! – орала мать. – Что ни праздник, ты мне выходки свои показываешь! Хоть раз можно без них?

Я молча терпела, пока меня переодевали в желтое платье. Чистый шелк, приговаривала мамка. Дорогая ткань. Вышивка самой хозяйки.