Книга Шата, страница 28 – Ри Гува

Отвернувшись от окна, я начала собираться.

Направляясь сюда, я на самом деле не верила, что обнаружу человека с мешком. Просто решила, что буду спрашивать о нем в каждой деревне на пути в Таццен, Город Мудрости.

Теперь я знала, как человек с мешком выглядит, но искать его бессмысленно. Старуха – ведьма, и притом довольно одаренная. Ведьм и так сложно обнаружить, а эта теперь еще и знает, что ее ищут.

Нет, в ближайшее время мне ее не видать, поэтому нет нужды оставаться тут. Буду следовать плану и дойду до храма Харсток в Таццене. А после – когда Бетисса подумает, что я о ней забыла – случайно окажусь прямо за ее спиной. Пусть прячется, где пожелает. Я все равно найду ее.

И хорошо бы помыться в следующем поселении. Встряхнув нижнюю рубаху, я поняла, что сильно воняю. Не смертельно, но и обзавестись кучкой кожных вшей не хотелось бы. А с волос уже можно выжимать жир прямо на сковородку и смело жарить омлет.

Если не дойду до деревни в ближайшие два дня, то искупаюсь в снегу. Без мыльнянки, но сойдет.

Я надела верхнюю рубашку, которую тоже пора было постирать, застегнула наплечники и наручи, затянула портупею и вставила клинки с мечом в ножны.

Плащ с медвежьим мехом высох, но мерзкий запах сохранился, хоть и не такой явный. Если пойдет снег, то замотаю и спрячу его. Медвежья накидка в лесу мне лишь для красоты: я не замерзну без нее. А перед поселком надену снова, дабы скрыть доспехи и оружие от любопытных глаз.

Выходя из «лучшей» комнатушки, я надела берилловые очки и спустилась к прилавку, за которым уже хозяйничала толстуха.

— Приготовила? – спросила я.

Она стояла ко мне спиной и, взвизгнув от испуга, злобно повернулась. Но, увидев, кто стоит перед ней, с благоговением улыбнулась.

— Миледи! – пропела она. – Уж выспались, шо ли? Только ж недавно петухи погорланили…

— Мне пора. Ты приготовила все, что я просила?

— Канешно, миледи! – Песня продолжалась, пока хозяйка доставала еду, бурдюк и лук со стрелами из-под стойки. – Я, эта, еще пирога вам брусничного завернула, который вчера пекла.

— Спасибо, – напоследок сказала я, взяла все добро и направилась к выходу.

— Эт вам спасибо, миледи! Большое спасибо! А вы, эта, все узнали-то вчера, шо хотели? – донеслось мне в спину, когда я уже стояла на заснеженном пороге.

— В смысле? – не оборачиваясь, спросила я.

— Ну, эта! – выкрикнула она. – Когда со старой леди говорили?

Я медленно повернулась обратно, закрыла дверь и сосредоточилась на крысиных глазках.

— Ты помнишь старуху у камина? – осторожно спросила я.

Толстуха вжала подбородок в шею и судорожно затрясла им.

— Канешно ш, помню, миледи! Я ш не такая старая, как эта ваша! – захихикала она. – Бабка-то, чай, совсем не помнит ниче. А большая Ролла-то все помнит, все зна…

— Куда она ушла во время нашего разговора? – перебила я.

— А куда ушла? – не поняла большая Ролла.

— Когда мы с ней говорили, она пропала. Ты видела, как это произошло?

— Куда пропала? – закудахтала толстуха, тряся щеками. – Я ш эта… Как бы… Она ш… Вы, миледи…

Пока она мямлила, я вернулась к прилавку, положила свои вещи на стул и безмятежно улыбнулась.

— Ролла… Окажи любезность, – тут толстуха зарделась от смущения, – расскажи мне все, что видела вчера. По порядку. В точности, как было. Ничего не упускай.