Книга Шата, страница 31 – Ри Гува

И все же… Ни один инстинкт кнарка не сработал. Я не видела ее, не чувствовала и не додумалась, что дурман мог быть лишь на мне. Пока я спала в верхней комнате, Бетисса еще долгое время находилась прямо подо мной. Все ответы, которые я жаждала отыскать, были в узкой каморке под лестницей.

Ничего, ведьма, я уверена, мы еще встретимся, и очень скоро. Ты можешь быть самой могущественной колдуньей во всем мире, но это тебя не спасет. В следующий раз я буду готова. Больше ты не проведешь меня. Ты расскажешь мне, с кем была тогда на утесе. Кем был тот, кто сразил кнарка. А в том, что Бетисса была с ним заодно, я точно уверена.

Пока я «мылась» в снегу, конь с крайней подозрительностью взирал на меня. Должно быть, он, как и большая Ролла, считал меня сумасшедшей.

— У меня и самой такая мысль мелькала, – сказала я ему и протянула горсть сухих яблок.

Шершавые губы слизали угощение с ладони, и конь благодарно фыркнул. Мол, можешь купаться в снегу сколько душе угодно, хозяйка, но яблоками угощать не забывай.

Я улыбнулась вороному. У него была дерзкая, но благородная душа.

Снег очистил не только тело, испещренное шрамами, но и не менее израненную душу.

Душа… Интересно, она у меня есть? Скорее всего, нет. Душа предполагала милосердие, но ничего подобного я к старухе не ощущала. Как и ко всему миру, ставшему мне возмутительно чужим.

Я прибыла в незнакомый город спустя еще три дня, но по изменению климата поняла, что нахожусь уже близко к границе Тарты. Ветреные холода уступили место сухой прохладе, проталин вокруг стало больше, а когда я выходила из города, снега в лесу уже и вовсе не было. Хвойный лес потихоньку сменился лиственным, пускай пока и голому.

Если в Кейлин-Горда всегда теплое лето, а в Юшене – зима, то в Тарте царила вечная весна. Лишь месяц в году здесь бывает жарко, но все же не так, как в Эбисе с его ослепляющим солнцем и невыносимым зноем.

В городе я сняла просторную комнату с деревянной бадьей, которую слуги доверху наполнили подогретой водой с жасминовой солью. От меня еще долго веяло цветочным ароматом после купания.

За один золотой в городе я получила все удобства, ужин, завтрак, новый паек в дорогу, лакомства для коня, легкий хлопковый плащ с большим капюшоном, небольшую карту Баата и кучу благодарностей. Все простолюдины кланялись и называли меня «миледи», стоило им приметить блеск золота.

В кожаном мешочке между тем осталось четыре монеты.

Ни в одном из девяти трактиров хозяева не видели старуху с длинными белыми волосами, поэтому, покидая город, я решила, что мы с ней движемся по разным тропам.

Отсюда до Таццена примерно неделя пути. Город Мудрости находился на самой границе Кейлин-Горда, и чем ближе к нему, тем чаще попадались деревеньки. В холодных регионах поселения встречались редко, а вот ближе к столичному краю их пруд пруди. Глаза кнарка теперь всегда были скрыты под очками. Даже на лесных тропах я их не снимала: слишком много путников и повозок с торговцами ехали мне навстречу.

Как-то в одной деревушке не нашлось ни трактира, ни свободных комнат, и я ночевала в лесу, который уже больше был похож на летний, чем весенний.

Там, на рассвете, на меня напали разбойники. Их было восемь, все – отпетые и кровожадные. Я услышала их еще за десять ярдов, когда под ногой одного хрустнула ветка.