Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 88 – Алена Ягинская

— Прямо так всё плохо? — спросил мужчина.

Казалось, после моих откровений он как будто обмяк — напряженные плечи опустились, руки перестали судорожно комкать полы халата, и смотрел он на меня гораздо мягче и даже с какой-то нежностью.

— Даже хуже. Я служанку в свое платье переодела и вперед села, так карета тут же в обрыв упала, а девушка исчезла. Я уверена, что Селиана меня со свету сжить хочет, и рано или поздно доберется до меня. Если не руками комиссии, мужа или короля, то сама объявится или подручных пришлет.

— Госпожа Александра, вы не можете этого утверждать, — высунулся было Теодор, но я так на него глянула, что он сдулся и снова скрылся где-то в тени.

Нет, а как у них это получается, а? Вроде знаю, что конвой при мне есть, а если не вспомню, то и не замечу. Интересное умение, кстати, надо бы пару уроков взять…

— Ну, допустим, всё так. И чего ты хочешь от меня? Защитить тебя я не сумею, и на нового мужа денег не наберу уже, — Густав Макариничи снова напустил на себя неприступный вид, изображая, что он мне посторонний.

Но я-то уже поняла, что это не так. Потому что я хоть и глушила в себе это чувство, но всё время пребывания в этом мире на самом деле я обижалась на судьбу, что она забросила меня сюда, и что тут меня обидели, не выслушали, не поняли, выгнали из дома… Но стоило встретить человека, с которым обошлись так же несправедливо, даже еще хуже, как лелеемая мной обида прошла. И тут же захотелось восстановить справедливость. А еще мне мужчина понравился. Несмотря на его затрапезный вид, в нем чувствовался стержень. Он ведь выгорел когда-то, но не сдался, ребенка воспитал, дело семейное продолжал, в которое никто уже не верил. Да и сейчас он упрямый такой, сразу видно — боец.

— Отец, не нужен мне ни новый муж, ни старый. Возвращайтесь на рудники. Вы мне там нужны как помощник и наставник. И просто как близкий человек рядом.

Долго он еще кряхтел и сопротивлялся, все Санины грехи припомнил. В итоге не сдался, но обещал подумать. Я ему рассказала, что да как, чем занимаемся. Пришлось, правда, повернуть так, что это гномы сами всё придумывают, а я только не перечу. А правильно или нет — не знаю, вот и зову отца в помощники, что боюсь, что облопошат.

Рагнар тер переносицу и делал удивленные глаза, но молчал, меня не выдавал. А может, ему и самому понравилось себя героем-рационализатором чувствовать.

Михаэль, кум нашей колонии, вообще тенью прикинулся, когда я с отцом заговорила, и только поддакивал в нужных местах. И в конце поддержал, сказал, что тоже не верит, что я могла против отца злоумышлять, и сразу понятно, что девочку оговорили и против нее что-то плохое затеяли, оттого сюда на гибель и сослали. И про испорченные продукты добавил, и лихих людей, которых на дорогах так много стало, что и гонцы не всегда доезжают до места назначения. Добавил, что очень отец нам в поселении нужен, что без его догляду и ему тяжело.

— Да и сами понимаете, не женское это дело, арестантами управлять, — говорил Михаэль доверительно. — Они же границ не знают, мало ли кто что дурное удумает, тем более, что рудник пока закрыт.

В общем, проговорили мы долго, потому что потом и господин Скальбрек обстоятельно и неторопливо докладывал, что и как происходит на нашей земле, и про дорогу сюда, и про то, что за горами творится, и прочее. Рагнар, оказывается, неплохо ориентировался в происходящем и держал, что называется, руку на пульсе. Я и не знала, что он документы на патент на пластырь собрал уже и на амулеты.