Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 87 – Алена Ягинская

— Нет у меня никаких документов, так что не знаю я, что вам надо, — сказал он неприветливо вместо «здрасьте». Но в дом пустил.

Я сочла, что это неплохой знак.

На меня он старательно не смотрел, и я не понимала, то ли он забыл, как выглядит его дочь, то ли не хочет ее видеть. Начинать разговор с ним первой я не решалась.

Просто что я ему скажу: «Здравствуйте, папа?» Так он не отец мне, и я это знаю. Я даже рада, что родной отец оставил нас с мамой, и соединяться с кем-то другим родственными узами, мягко говоря, не хочу.

Начинать разговор, будто мужчина мне чужой, — тоже не дело, потому что мне-то чужой, не спорю, но Сашке он отец родной. И потом, если мой оказался подлецом и сволочью, это не значит, что все такие. Выяснить бы, что случилось, что он рудник оставил.

— Это большей частью формальный визит, — выручил Михаэль. — Я должен представить вам новую хозяйку, в чьем ведении теперь находятся рудник и земли. Это ваша дочь Александра Рейвенкрофт.

— Да какая же она мне дочь? Моя Александра никогда бы от родного отца не отреклась, — сказал мужчина, все также избегая смотреть на меня. — И из дому бы не выгнала.

— Что? — возмутилась я. — Я никого не прогоняла! И не отрекалась. Да как бы я могла вообще?

— Вот и я не знаю как. Только госпожа Рейвенкрофт сказала, что дел со мной иметь не желает, и настаивала, чтобы я на глаза ей попадаться не смел, писем больше не писал и сообщений не отправлял. Что, мол, знать меня не знает и ведать не ведает, — сказал отец, так и не глядя на меня.

— Я такого не говорила, — я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Это точно была не я.

— Да что я, голос и руку родной дочери не узнаю что ли? — рассердился мужчина.

— Ну а я, по-вашему, это я? — спросила.

— Да уж не уверен, — он наконец-то взглянул на меня. — Вроде похожа.

— По поводу голоса что скажете? — спросила довольно резко.

Задумался.

— Голос такой, но нотки не те, — мужчина принялся испытующе меня рассматривать.

Блин, не спалиться бы.

— Меня пытались отравить и подставить, — призналась я, без всякого апломба устраиваясь в кресле. — Экономка моего мужа. Она требовала, чтобы Роланд со мной развелся, и намекала, чтобы он отправил меня на казнь. Но тот вернул мне приданое и отправил сюда, может, догадался, что дело нечисто, раз советник, то дураком не должен быть. А может, время тянет или свою игру ведет, не знаю. Но мужем я его больше не считаю. Теперь сюда целая комиссия едет, чтобы решить, в лечебнице меня запереть или все-таки казнить.

Все молчали, скорее всего, такой откровенности от меня просто никто не ожидал, не принято у аристократов сор из избы выносить. Но я не аристократка, я Шурка-крановщица, просто в чужом платье, которое мне тесно, поэтому продолжила:

— Селиана Вэйл обвиняет меня в попытке убийства мужа, но вы-то знаете, отец, как я супруга моего любила. На все ради него готова была. Да только глупая была — супругу моя любовь в тягость оказалась, а меня она до смерти довела. Но не это важно, я думаю, что та змея могла и вас против меня настроить. Я не знаю, кто и как вам писал, может, Селиана умеет искусно почерк подделывать, есть такие таланты, а может, и голос, но я могу чем угодно поклясться, что никогда ничего подобного, что отрекаюсь от вас и из дома гоню, я не писала. У меня ведь кроме Роланда, который меня ни во что не ставил, больше нет никого. Только вы. Так стала бы я вас от себя прогонять, сами-то подумайте.