Книга Целительница для дракона. Доказать невиновность, страница 113 – Мария Минц, Злата Уютная

Я сделала себе маску из нескольких слоев льна, щедро пропитав ее чистейшим спиртом, который сама же и выгнала. От резкого запаха спирта заслезились глаза.

Нацепила все остальное, убрала волосы под тугой чепец.

Я выглядела не то как огородное пугало, не то как чумной доктор из средневековых страшилок, разве что без клюва. Но, надеюсь, этого хватит, чтобы не заразиться.

Ну что ж, Зоряна. Поехали спасать Архилекаря.

Я взяла шприц, ампулу с лекарством и вышла на улицу, где меня уже ждала карета. Пути назад не было.

Карета, поданная инквизитором, была под стать Ордену — черная, без единого украшения, больше похожая на гроб на колесах. Инквизитор молча захлопнул за мной дверцу. и карета сорвалась с места.

Я сидела, вцепившись в свою сумку с лекарством, и лихорадочно считала.

Сколько прошло с момента нападения на Архилекаря?

Часов шесть, не меньше? Плюс дорога. Итого, почти семь.

Семь часов с момента, как возбудитель чумы попал ему прямо в кровь. Каковы шансы, что все обойдется?

Почти никаких.

Скорее всего, когда я войду к нему в палату, то увижу, что он уже горит. Высокая температура, озноб, от которого стучат зубы, сердце колотится, как бешеное… Возможно, уже начался бред.

Паника снова подкатила к горлу.

Он спас меня, закрыл собой, а я, возможно, еду слишком поздно. Я везу лекарство, сделанное на коленке из плесневелого кекса, бульона, процеженное через рубашку и доведенное до ума с помощью прядильного колеса. Звучало как бред сумасшедшей.

Но это был единственный шанс.

Карета остановилась.

Мы приехали.

Лазарет Инквизиции.

Это было не отдельное здание, а крыло того самого мрачного Ордена, той серой глыбы, что я видела раньше. Никаких тебе «Лепестков Жизни» на вывеске или приветливых сестер.

Только голый, почерневший от времени камень, узкие бойницы вместо окон и тяжелая, окованная железом дверь, которую охраняли двое в такой же серой форме, как и мой конвоир.

Внутри было… до жути стерильно.

Если в лечебнице магистра Кесслера или Асмодея Брауна, где пахло травами и суетились сестры милосердия, то здесь пахло только щелоком, уксусом и могильным холодом.

Каменные полы были вымыты до блеска, в длинных, гулких коридорах не было ни души, кроме редких стражников, которые провожали меня тяжелыми взглядами.

От этого места веяло холодом.

Меня провели по лабиринту коридоров и остановили у единственной двери в самом конце крыла. У нее стояли еще двое стражников, и на их лицах были такие же проспиртованные маски, как у меня.

— Он там, — коротко бросил мой провожатый.

Я остановилась, чтобы перевести дух. Руки в кожаных перчатках слегка дрожали. Я еще раз поправила свою маску.

Резкий запах спирта, которым она была пропитана, ударил в нос, заставив глаза прослезиться.

Я крепче сжала в руке свой раствор, свое оружие.

Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

Сейчас все решится.

Сейчас я войду. И мы оба узнаем, стоила ли моя безумная теория хоть чего-нибудь. Сможет ли мой кустарный пенициллин победить такую древнюю, безжалостную тварь, как чума.

И… смогу ли я спасти человека, который спас меня, не смотря на все недоверие, которое он ко мне испытывал все это время.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как спирт обжигает легкие.

Собрала всю свою волю, всю свою злость и всю свою отчаянную надежду в кулак.