Книга Единственная повелителя орков, страница 85 – Елена Сергеева, Таша Тонева

— Он говорит правду, светлый владыка. И я знаю это, потому что я — та, кто лежал и умирал на его руках от предательского яда. Я Риянэль, та, кому ты, Киртас, протянул отравленный кубок со словами о чаше прощания. Это ты отравил меня, когда я отдала тебе свой магический дар, чтобы быть с Тааганом!

Наступила оглушительная звенящая тишина. Мой отец ахнул, пошатнувшись. Лицо Киртаса побелело, как снег.

— Ты… это невозможно… — прошептал он. — Ты лжешь! Эта человеческая девка даже не похожа на Риянэль. Это просто дешевый спектакль!

— Возможно, — спокойно сказала я, подходя к центральному камню, самому большому и древнему. — Духи дали мне шанс вернуться и восстановить справедливость. И сейчас, перед лицом Истины, я спрашиваю тебя, Киртас: это ты убил Риянэль из ненависти и желания мести ее любви к орку? Это ты убил меня, чтобы развязать войну, которая сделала бы тебя героем в глазах твоего народа?

Я положила ладонь на холодную поверхность менгира. Камень под моей рукой начал слабо светиться. Киртас смотрел на меня с откровенным животным ужасом. Он пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь хрипы. Камень истины не позволял лгать.

— Да… — выдавил он наконец, и это слово прозвучало как приговор. — Это был я. Она опозорила наш род! Предпочла грязного орка! Ее смерть должна была стать искрой, которая сожжет их проклятую степь!

Вскрик отчаяния вырвался у Тейрона. Лаэрин стоял, как громом пораженный, глядя на своего дядю с отвращением и ужасом.

Правда, наконец, вышла на свет. Ужасная, чудовищная в своей беспощадности. И воздух вокруг нас затрепетал, словно с него сняли вековые оковы. Но на этом камень истины не остановился. Древняя магия, пробужденная признанием Киртаса, требовала полного и окончательного доказательства.

Менгир под моей рукой вспыхнул ослепительным белым светом. Лучи его вырвались из-под моей ладони и ударили в небо, но не рассеялись, а сформировали над нашими головами гигантскую, сияющую проекцию — точную, как зеркальное отражение.

Он показывал нам прошлое. Известное мне и моему убийце. Но вот остальные зрители видели его в первый раз.

В воздухе замерла сцена, знакомая мне до боли. Мы все увидели его кабинет: полки с фолиантами, резной стол, а за ним — Киртаса, холодного и прекрасного. И меня — Риянэль, в эльфийском платье, с бледным, решительным лицом.

— Отдай свой дар, Риянэль, и можешь бежать к своему... зверю, — прозвучал голос Киртаса, и каждый услышал ледяное презрение в его словах.

Мы увидели, как я касаюсь кристалла, как из меня вытягивается сила, как краски мира тускнеют. А затем Киртас с тем же холодным лицом протягивает мне серебряный кубок.

— ...любое большое расставание... должно быть ознаменовано чашей прощания. Испей из нее, Риянэль. Пусть она омоет прошлое.

Видение замерло на моей руке, берущей кубок, и на его лице, в уголках губ которого играла едва заметная, торжествующая усмешка.

По толпе прошел гул. Тейрон закрыл лицо руками. Лаэрин смотрел на дядю с нарастающим ужасом.

Картина сменилась. Теперь мы видели темную опушку золотого леса. В сгустившихся сумерках я, уже обессиленная, жду. И вот появляется Тааган — молодой, сильный, его лицо светится от радости. Но затем оно искажается ужасом, когда он видит меня.