Книга Единственная повелителя орков, страница 82 – Елена Сергеева, Таша Тонева

На лицах орков же не появилось ни капли удивления. Эльф тоже сохранил лицо. Поддержал меня только бард. Подозреваю, что и у меня в первый момент были такие же круглые глаза, как у ребенка, узревшего перед собой чудо.

— Он говорит правду, Тааган, — спокойно произнес Орахар. — Духи ветра привели его. Не отвергай посланника. Твоя ярость — огонь, что выжег прошлое. Но теперь нужна мудрость, чтобы построить будущее. Выслушай его. Новый владыка должен стать орудием справедливости, а не ее жертвой.

Тааган с силой выдохнул, его взгляд метнулся от шамана к эльфу. Весь его вид говорил о тяжелой внутренней борьбе. Я положила свою руку на его предплечье в успокаивающем жесте.

Какую бы невыносимую боль мы не пережили в прошлом, это не повод наказывать всех эльфов.

Только виновные должны понести наказание.

— Хорошо, — проскрежетал он наконец, убирая меч в ножны. — Говори. Какой «диалог» возможен после того, как вы убили ее? Отравили мою невесту!

Лаэрин смотрел на него с искренним недоумением, смешанным с болью.

— Мы… убили? Тагааган, должно быть ты уже поверил в свою собственную ложь! Твой гнев, нападение… Разве не ты желал ее смерти за то, что она осмелилась отказаться от тебя и решила все же вернуться к своему народу? Мой дядя, Киртас, ее жених… он клялся, что видел, как твои воины увозили ее тело. А потом мы нашли курган с погребальным костром. Разве не так все было?

В этих словах не было лжи, как я не прислушивалась к его обвинительной речи, Лаэрин действительно верил в эту версию. И остальные эльфы знали и верили только в нее.

Тааган же остолбенел. Впервые за десять лет он услышал совершенно иную интерпретацию событий, и она ошеломила его своей чудовищной ложью и насправедливостью.

— Ложь! — его рык потряс воздух. — Я нашел ее умирающей здесь! Она ждала меня! Я держал ее на руках, когда ее сердце перестало биться! Это был эльфийский яд!

Теперь остолбенел Лаэрин. Его уверенность дала трещину. Внешне он сохранил спокойствие на лице, но я жила среди эльфов, я знала как считывать эмоции по мельчайшим жестам и сокращениям мышц.

— Ты обвиняешь моего лорда Киртаса во лжи. Есть ли доказательства кроме твоих слов? Кто тогда виновен?

— Тот, кому была выгодна война, — тихо, но четко сказала я, выходя вперед. Все взгляды устремились на меня. — Тот, кто солгал и тебе, и всем остальным.

Лаэрин смотрел на меня с растущим изумлением. Простая человеческая знахарка, говорящая без всякого страха и смущения перед двумя повелителями.

— Привези сюда тех, кто был главным обвинителем, владыка, — продолжала я, глядя ему прямо в глаза. — Привези отца Риянэль, наместника Тейрона, и твоего дяду, Киртаса. Пусть они услышат правду из уст повелителя орков. Смогут ли они повторить свои слова, глядя ему в глаза?

Тааган, все еще кипя от ярости, но теперь направленной в новое русло, медленно кивнул. Он понял мой намек.

— Да, — громыхнул его голос. — Пусть наш спор разрешится у ваших священных камней истины. Ты ведь не усомнишься в их решении? Привези Тейрона и Киртаса. Пусть главные обвинители выслушают мою правду. А потом… пусть повторят свою — под сенью ваших камней, что знают лишь истину. Я готов предстать перед этим судом. А готовы ли они?

Это был вызов. Чистый и беспощадный. Лаэрин побледнел. Его губы сжались плотнее. Он взглянул на Таагана, потом на меня, на его руку, обвивающую мою талию, на брачный браслет на моей руке.