Книга Борщ и Ко: история с приправой, страница 4 – Елена Анохина

— Да уж, — вздохнула бабушка, — написали про его борщ, что это позор для свёклы. В газете! Представляешь? — Она покачала головой, будто речь шла о личном оскорблении. — После этого он и сюда подался. Ищет, понимаешь ли, тот самый вкус...

Лёха фыркнул, но не стал возражать. Видно было, что эта история для него — как незаживающая рана. Он поднял глаза и впервые внимательно рассмотрел Алису, будто оценивая, стоит ли перед ней раскрываться. В его взгляде читалось что-то неуловимое — смесь гордости и уязвимости, которую обычно скрывают за напускной грубостью.

А бабушка тем временем уже подливала ему добавки, причмокивая от удовольствия.

— Ну что, нашёл свой вкус? — поддразнила она, и в её глазах заплясали весёлые искорки.

— Я два дня этот борщ ждал! — буркнул он, но уже без злости, потому что бабушка сунула ему тарелку размером с колесо.

Пока Лёха уплетал борщ с концентрацией сапёра, разминирующего бомбу, бабушка отвела Алису в сторону:

— Он мне вчера поклялся, что продаст душу за мой рецепт.

— И?..

— Ну, я и сказала: «Женись на моей внучке — научу!»

Алиса поперхнулась чаем.

— ЧТО?!

— А что? — бабушка беззастенчиво улыбнулась. — Парень работящий. Борщ уважает. И... — она оценивающе посмотрела на Лёху, —...видок ничего.

— Бабушка, я не собираюсь замуж! Тем более за какого-то...

— За какого-то что? — Лёха поднял голову от тарелки.

Тишина. Даже петух Гоша снова замер.

— ...борщевого маньяка, — закончила Алиса.

Уголок рта Лёхи дрогнул.

— А ты не такая слабачка, как выглядишь. Мне это нравится.

Бабушка потирала руки. План работал.

Деревня Заречное жила по своим законам, и главный из них звучал так: «Если петух не разбудил — разбудит бабушка».

Алиса уже неделю пыталась привыкнуть к новому укладу жизни, но деревенская реальность упорно не хотела подстраиваться под её городские привычки.

5:30 утра.

Под окном раздавалось громкое, нарочито театральное «Му-у-у» — это корова Зорька, похоже, считала себя главным будильником в округе. А если Алиса осмеливалась перевернуться на другой бок и продолжать спать, Зорька кашляла — да-да, именно кашляла, будто говорила:

«Я не шучу, вставай, лентяйка!»

А потом начинался концерт петуха Гоши, который орал так, будто его ощипывали заживо.

— Ну почему они не спят?! — Алиса зарывалась лицом в подушку, но тут же слышала бабушкины шаги по лестнице.

— Внученька, а не передумала ли ты насчёт Лёхи? — бабушка стояла на пороге с таким невинным видом, будто просто спрашивала о погоде. — А то он, между прочим, баню себе новую построил! С печкой!

Алиса зажмуривалась.

— Бабушка, я ещё даже глаза не открыла…

— Ну так открой! — бабушка дергала занавески, впуская в комнату ослепительное утро. — А то Лёха уже дрова колет!

И правда — под окном раздавался ритмичный стук топора. Алиса осторожно выглянула и тут же отпрянула: Лёха колол поленья с таким фанатичным усердием, будто это были её личные грехи, а его голый торс блестел на солнце так вызывающе, что даже воробьи на заборе притихли, оценивая мастерство рубки.

— Он делает это специально… — прошептала Алиса.

Бабушка ухмыльнулась.

— Ну конечно, специально. А ты думала, он просто так мускулы качает?

Алиса набирала воду, проклиная деревенскую жизнь во всех её проявлениях. Ведро то и дело выскальзывало из рук, вода расплёскивалась, подол платья уже был мокрым, а настроение — на нуле.