Книга Экзамен на прочность, страница 31 – Елена Анохина

Ноги двинулись сами, прежде чем мозг отдал команду. Марк рванулся к двери, по пути хватая пальто и задев напольную вазу эпохи Мин. Она разбилась с мелодичным звоном.

В последний момент обернулся. И увидел...

Не ярость. Не ненависть. Стыд.

В глазах человека, который только что выстрелил в плоть от плоти своей. В свое продолжение. В единственное, что останется после него.

Коридор 21-го этажа сиял пустотой. Ни телохранителей в темных костюмах. Ни секретарш с натянутыми улыбками. Ни даже уборщицы.

"Сбежали. Как крысы с тонущего корабля"

, - мысль пронеслась с горькой усмешкой.

Марк бежал, прижимая ладонь к ране. Капли падали на безупречный каррарский мрамор, оставляя след, который кто-то уже завтра тщательно отмоет.

"Как слезы, которых я не могу пролить", — подумал он странно отстраненно.

"Он стрелял в меня. По-настоящему. Не для устрашения. Чтобы убить. Почему тогда... Я чувствую... облегчение?"

Это было похоже на момент после долгой зубной боли, когда нерв наконец умирает. Боль уходит, оставляя странную пустоту.

Зеркальные стены отражали жалкое зрелище: разбитая губа, синяк на скуле (отец бил правой, как всегда), рубашка, испорченная кровью, но глаза...

Глаза горели. По-настоящему. Впервые с тех пор, как в четырнадцать он понял, что мир — это шахматная доска, а люди — пешки.

Телефон в кармане. Одно незаблокированное слово.

Настя.

Палец замер над экраном.

"Не сейчас", — решил он.

"Сначала я должен перестать кровоточить."

Дождь. Холодный, осенний, очищающий. Он смывал кровь с тротуара, словно город уже стирал следы Демидовых со своих улиц. Марк закурил, прикрывая раненое плечо. Сигарета дрожала в пальцах.

"С чего начать, когда тебе двадцать два, а ты только что родился?"

— подумал он, делая первый шаг в новую жизнь. Шаг, который, как ни странно, вел к ней

К Насте. К правде. К себе.

Дождь хлестал по крышам, как будто небо решило смыть весь город в канализацию. Марк шагал, спотыкаясь о собственные ноги, ощущая, как горячая волна то подкатывает к вискам, то отступает, оставляя ледяную пустоту.

"Не падать... Только не падать..."

Пальцы, сжатые на ране, уже не чувствовали липкой крови — они онемели, как и половина тела. Плечо горело адским огнем, но странное спокойствие разливалось по сознанию:

"Если умру сейчас — будет справедливо. Как отец..."

Он не помнил, как добрался до ее дома. Только внезапно осознал, что стоит под дверью, мокрый, окровавленный, с пустым взглядом, и стучит костяшками пальцев в дерево.

Настя услышала стук, когда заваривала чай.

— Кто...?

Дверь распахнулась — и перед ней возник призрак Марка Демидова.

Бледный. Дрожащий. Глаза, обычно холодные, сейчас смотрели сквозь нее, будто он уже наполовину в другом мире.

— Ты... — она не успела договорить.

Он рухнул вперед, едва не увлекая ее за собой. Горячий лоб уперся ей в плечо.

— Мерзну... — прошептал он, и это было так непохоже на Марка, что Настя на секунду остолбенела.

Она волокла его к дивану, чувствуя, как кровь просачивается сквозь ее рубашку.

— Идиот! Ты мог истечь кровью! — шипела она, расстегивая его рубашку дрожащими пальцами.

Рана зияла, как порочное, красное жерло. Пуля прошла навылет, но оставила рваные края.

— Он стрелял в тебя по-настоящему...