Книга Экзамен на прочность, страница 29 – Елена Анохина

Марк усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было прежней наглости.

— Я хочу, чтобы ты сама захотела меня, — сказал он. — Иначе в этом нет смысла.

… Они сидели у камина. Марк налил вино — темное, густое, как кровь. Настя не стала пить.

— Ты ненавидишь меня? — спросил он, глядя в огонь.

— Больше, чем кого-либо в жизни.

— А если бы я не был Демидовым? Если бы мы встретились просто так?

Она промолчала.

Он поднялся, подошел ближе. Его тень накрыла ее, и она почувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Ты никогда не задумывалась, почему я так одержим тобой?

— Потому что я единственная, кто не склонился перед тобой.

— Нет. — Он наклонился, и его дыхание коснулось ее щеки. — Потому что ты единственная, кто видел меня настоящего. Даже когда я сам этого не понимал.

Его пальцы коснулись ее запястья — легкое, едва заметное прикосновение. Но она не отдернула руку.

Это случилось внезапно.

Один момент — они смотрят друг на друга, слова висят в воздухе, как ножи. Следующий — его губы на ее, жесткие, почти болезненные.

Это не было нежностью.

Это была ярость, вырвавшаяся наружу.

Его руки впились в ее кожу, ее пальцы запутались в его волосах. Они рухнули на ковер перед камином, и Настя вдруг осознала — она хочет этого. Ненависть и желание сплелись воедино, и она уже не могла отличить одно от другого.

Но в самый последний момент, когда казалось, что все потеряно, Марк остановился.

— Нет, — прошептал он, отстраняясь.

— Что? — она не понимала.

— Я не хочу, чтобы это было частью сделки.

Он встал, отвернулся, прошелся к окну. Его силуэт на фоне ночного неба казался хрупким, почти беспомощным.

— Документы в сейфе на втором этаже. Ключ на столе. Бери и уходи.

Настя застыла.

— Ты что, испугался? — ее голос дрогнул.

Марк повернулся. В его глазах не было триумфа — только боль.

— Я испугался, что ты потом возненавидишь себя. А я не хочу, чтобы ты страдала еще больше.

Она не нашла слов.

Этот Марк — сломленный, уставший, без масок — был не тем, кого она знала.

Она взяла ключ.

Но не ушла.

— Почему ты это сделал? — спросила она.

— Потому что я наконец понял, — он говорил тихо, глядя куда-то мимо нее, — если я действительно хочу быть другим, то должен начать с уважения к тебе. Даже если это значит потерять тебя навсегда.

Она смотрела на него.

И впервые увидела не врага.

А человека.

Сейф открылся с глухим щелчком.

Настя замерла, глядя на папки, аккуратно разложенные внутри. Они выглядели так, будто их ждали — пожелтевшие от времени, перевязанные лентой, с пометками на обложках.

«Дело Королевых. 1995»

Её пальцы дрожали, когда она взяла первую папку. Внутри — фотографии, протоколы, отчёт о «несчастном случае», который не был несчастным.

«Тормозная система автомобиля была преднамеренно повреждена…»

Следом — финансовые документы. Переводы на офшорные счета, поддельные договоры, списки взяток. Имена чиновников, судей, прокуроров. Все, кто десятилетиями покрывал Демидовых.

И последнее — дневник отца.

Его голос, застывший в строчках:

«Аркадий знает, что я всё раскрою. Он предложил деньги. Я отказался. Сегодня Анна сказала, что за нами следят…»

Последняя запись датирована днём перед их смертью.

Настя закрыла глаза.

Теперь у неё было всё.

Настя ушла с документами.

Но в ту ночь что-то изменилось.