Книга Экзамен на прочность, страница 14 – Елена Анохина

— «Анастасия Сергеевна, — голос декана дрожал. — Это... это серьезно. Вчера вечером был взломан сейф в методическом кабинете. Украдены экзаменационные билеты и ключи к ним для третьего курса... вашего курса». Он сделал паузу, глотая воздух. «При осмотре... у вашего рабочего стола в преподавательской... был найден этот ключ». Он указал на маленький металлический ключ, лежащий на столе рядом с папкой. «И... — он не мог смотреть ей в глаза, — в вашей сумке, когда вы вчера уходили... дежурный уборщик якобы видел, как вы что-то прятали... Он сообщил сегодня утром...»

Полицейский шагнул вперед. «Гражданка Королева, — его голос был бесстрастным. — Вам необходимо пройти с нами для дачи объяснений. А также предоставить ваши электронные устройства для экспертизы. Есть основания полагать вашу причастность к хищению конфиденциальных материалов и... — он бросил взгляд на распечатки писем, лежащие на другом краю стола, — возможному вымогательству».

Мир Насти не рухнул. Он взорвался. Звук ушел. Остались только лица: растерянное декана, каменные — ректоратских, профессионально-безразличное полицейского. Ключ. Письма. Уборщик-«свидетель». Украденные билеты. Все сошлось в одну, идеально сфабрикованную картину ее вины.

Она поняла слова Демидова-старшего:

«Иногда принципы — это роскошь...»

Это была не угроза. Это был диагноз. Ее мир — мир знаний, принципов, честного труда — рушился под натиском другой «реальности». Реальности связей, денег и беспощадной мести.

«Я... не брала ключ, — прошептала она, но ее голос был тише шелеста бумаги. — Письма... подделка...»

«Все выяснится в ходе проверки, гражданка», — сказал полицейский, открывая дверь. — «Пройдемте, пожалуйста».

Настя сделала шаг. Потом другой. Выходя из кабинета, она мельком увидела в окно коридора университетский двор. У подножия статуи ученого мужа стоял Марк Демидов

Он не улыбался. Не выглядел торжествующим. Он просто смотрел вверх, на окна деканата. Его серые глаза встретились с ее взглядом через стекло. В них не было злорадства. Был... интерес

Холодный, аналитический, как у ученого, наблюдающего за редким и опасным экспериментом. Как будто он оценивал первые результаты применения своего «рычага».

И в этот миг Настя поняла самое страшное: война только началась. И рушится не просто ее карьера или репутация. Рушится ее вера в справедливость, в которую она так отчаянно цеплялась. И где-то там, в поддельных письмах, в украденных билетах, в старой фотографии с вопросительным «Правда?», скрывалась следующая мина, готовая взорвать остатки ее хрупкого мира.

Дорога в полицейский участок слилась в один кошмарный калейдоскоп: мигающие синие огни в окне служебной машины (они не стали надевать на нее наручники, но это было слабым утешением), мертвенно-бледное лицо декана в окне университета, и главное — этот взгляд Марка. Холодный, оценивающий, лишенный триумфа, но полный… предвкушения. Как будто он ждал не ее падения, а ее реакции на падение.

Участок встретил ее запахом дешевого кофе, пыли и отчаяния. Стандартная процедура: дактилоскопия, изъятие телефона и ноутбука (его принесли из университета), бесконечное ожидание в кабинете с потертыми стенами и плакатом о вреде наркотиков. Каждый звук за дверью — шаги, голоса, звонок телефона — заставлял сердце сжиматься. Они искали «доказательства»: следы взлома в ее почте, подтверждение «покупки» ключа, что угодно, что могло бы привязать ее к краже билетов и этим чудовищным письмам.