Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 73 – Елена Анохина

В дверь постучали. Вошел Максим, все с той же невозмутимой маской на лице.

— Машину подали. Встреча с поставщиками через сорок минут.

Я медленно сложил листок и сунул его в карман. Встал, потянулся, чувствуя, как позвонки хрустят, а мышцы напоминают о прошедшей ночи.

— Отменяй, — сказал я тихо.

Максим замер, в его глазах мелькнуло неподдельное изумление. Я никогда не отменял встречи.

— Перенести на…?

— Отменяй совсем. И все на сегодня. Я занят.

— Понятно, — кивнул он, быстро восстанавливая самообладание. —

Какие будут распоряжения?

Я подошел к стойке, налил ему коньяк, протянул бокал. Он взял его автоматически, все еще ожидая подвоха.

— Распоряжение одно. Забыть. Забыть все, что происходило здесь последние несколько недель. Забыть ее. Для всех она стала несчастливой случайностью, досадным недоразумением, которое больше никогда не повторится. Ясно?

Он выдержал мой взгляд, понимая, что за этими словами скрывается нечто прямо противоположное.

— Совершенно ясно, босс.

— И Максим … — я сделал глоток из своего стакана. — Никакого наблюдения. Никаких звонков. Никаких справок. Она для нас больше не существует.

Он кивнул, допил коньяк одним движением и вышел, закрыв за собой дверь беззвучно, как призрак.

Я остался один. Приказ был отдан не ему, а в первую очередь себе. Рука так и тянулась к телефону, чтобы вызвать того самого хакера, что взламывал для меня любые системы. Чтобы увидеть ее на экране монитора. Увидеть, как она пьет кофе, как работает, как улыбается этому ничтожеству Диме. Но это был бы проигрыш. Это был бы голодный рык зверя, тычущего мордой в прутья клетки. Нет. Я должен был ждать. Ждать, когда она сама начнет скучать по охотнику.

Я подошел к сейфу, встроенному в стену за картиной, ввел код. Дверь отъехала с тихим щелчком. Внутри лежало оружие, паспорта, пачки денег. И одна маленькая коробочка из темного дерева. Я взял ее в руки. Внутри, на черном бархате, лежала серебряная запонка. Не парная. Одна-единственная. Простая, без гравировки, почти грубой работы. Та самая, что я нашел в подвале, после того как вытащили ее оттуда. Она выпала из ее одежды, когда ее раздевали. Я поднял и спрятал. Незначительная вещица, безделушка. Но теперь она была моим талисманом. Фишкой в этой огромной игре.

Я зажал запонку в кулаке, чувствуя, как холодный металл впивается в кожу. Это был якорь. Напоминание о том, с чего все началось. И залог того, что это не закончится.

Потом я сделал то, чего не делал годами. Я не поехал проверять объекты, не стал вникать в новые схемы отмывания, не стал вызывать к себе подчиненных для устрашающих разносов. Я прошел в спальню. Постель уже застелили, комната сияла чистотой, будто ничего и не было. Но я все еще чувствовал ее запах. Слабый, едва уловимый, пряный аромат ее шампуня и чего-то еще, сугубо ее, Ольги.

Я лег, уставившись в потолок. Тело требовало сна, но мозг работал на износ, прокручивая варианты, моделируя будущее. Она сейчас дома. Принимает душ. Смывает с себя меня. Ложится в свою постель. И… что? Засыпает с мыслью о том, что кошмар позади? Или ворочается, чувствуя на своей коже призраки моих прикосновений? Вспоминает не боль и унижение, а тот миг, когда наша ненависть на мгновение переплавилась во что-то иное, во что-то ослепительно яркое и пугающее?