Книга Статья о любви, страница 86 – Елена Анохина

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он был готов на все, чтобы вытащить ее из этого. Даже на сделку с правосудием. Даже на признание во всем, лишь бы ее оставили в покое.

На следующем свидании он сказал ей об этом. Она слушала, и ее лицо стало каменным.

— Ты с ума сошел? — ее шепот был громче крика. — Это именно то, чего они хотят! Ты признаешься — и они получают готовое дело. А меня все равно не оставят в покое! Я уже в этом замешана! Единственный наш шанс — бороться!

— Но я не могу смотреть, как ты страдаешь из-за меня! — его голос сорвался. — Я должен был защитить тебя! А я тебя втянул в это дерьмо!

— Ты думаешь, я не знала, кто ты? — она посмотрела на него прямо, и в ее глазах не было упрека. Была только усталая правда. — Я всегда знала. Я видела твои малиновые пиджаки, твоих Гриш, твои деньги. Я знала, откуда они. Я просто... я просто надеялась, что тот человек, которого я вижу сейчас, сильнее того, кем ты был.

Она положила руку на стекло, как будто пытаясь дотронуться до него.

— Так не подведи меня сейчас. Не сдавайся. Дай мне возможность выиграть это дело. Для нас обоих.

Он смотрел на ее руку на стекле, на тонкие пальцы, и его охватила такая волна нежности и боли, что он едва мог дышать.

— Хорошо, — прошептал он. — Я не сдамся.

Вернувшись в камеру, он получил неожиданную весть. К нему пришел адвокат. Не Елена. Пожилой, дорого одетый мужчина с умными, усталыми глазами.

— Меня наняли ваши... бывшие партнеры, — сказал адвокат, когда они остались одни. — Они просят передать вам предложение.

Алик насторожился.

— Какое?

— Они понимают, что дело принимает плохой оборот. Для всех. Они готовы изменить показания. Сказать, что действовали по вашему приказу, но под давлением. Что вы их запугивали. Это смягчит их участь и... возможно, вашу тоже. И они гарантируют, что все обвинения с Елены Сергеевны будут сняты. Она выйдет сухой из воды.

Алик слушал, и внутри у него все замирало. Это был выход. Грязный, унизительный, но выход. Для нее.

— А что взамен? — спросил он.

— Вы берете всю основную вину на себя. Признаете организацию. Но без отягчающих. Они... они дают гарантии, что о ней больше никто не вспомнит.

Адвокат посмотрел на него с любопытством.

— Они сказали, что вы не откажетесь. Ради нее.

Алик сидел неподвижно. Перед ним была развязка. Спасти ее, пожертвовав собой. Именно так и должен был поступить настоящий мужчина. Он всегда решал вопросы ценой себя. Это был его мир. Мир жертв и разменов.

Но он вспомнил ее глаза. «Не подведи меня. Дай мне возможность выиграть».

Он поднял голову и посмотрел на адвоката.

— Передай им, — сказал он тихо, но очень четко, — что я не нуждаюсь в их грязных сделках. И что, если они тронут хотя бы волос на ее голове, я найду способ дотянуться до них даже отсюда. И то, что я с ними сделаю, будет куда страшнее любой тюрьмы.

Адвокат побледнел, собрал бумаги и быстро ретировался.

Алик остался один. Он только что сжег последний мост. Последний шанс на спасение. Теперь у них был только один путь — вперед, сквозь тернии следствия и суда. И он шел по этому пути с ней. Рука об руку. И впервые за все время, проведенное в СИЗО, он почувствовал не отчаяние, а странную, злую уверенность. Они с ней против всего мира. И это было страшнее, чем любая статья Уголовного кодекса. И... прекраснее.