Книга Статья о любви, страница 66 – Елена Анохина

Он смотрел на нее, и в его глазах читалось полнейшее непонимание. Как так? Он все делал правильно! Он не дарил малиновых роз, не цитировал Бунина, не угрожал ее бывшим. Он заботился! Это же безошибочный ход!

— Я... я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — хрипло проговорил он.

— У меня все хорошо, — улыбнулась она, и в ее улыбке была усталая ласка. — И будет еще лучше, если ты перестанешь душить меня своей опекой. Дай мне иногда самой захотеть есть. Или промокнуть под дождем. Или... соскучиться по тебе.

Последняя фраза повисла в воздухе, заставив Алика вздрогнуть.

Соскучиться?

Это была новая концепция.

— То есть... не звонить тебе вечером? — осторожно переспросил он, как ученик, пытающийся уловить суть сложной теоремы.

— Можно звонить. Но не с допросом «ты поела?», а чтобы просто спросить, как прошел день. И не каждый день встречать с работы. Два раза в неделю — достаточно. Договорились?

Он медленно кивнул, переваривая информацию. Его стратегия снова дала сбой, но на этот раз поражение пахло не стыдом, а надеждой.

— Договорились, — сказал он. — А... зонт возьмешь? Дождь-то сильный.

Она рассмеялась, чистым, звонким смехом, который растворился в шуме ливня.

— Нет, спасибо. Иногда хочется почувствовать дождь на коже. Это... освежает.

И она, повернувшись, пошла по мокрому тротуару к станции метро, оставив его стоять одного с огромным зонтом и новой, невероятно сложной задачей: научиться любить, не захватывая в плен. И самое страшное — ему снова этого захотелось.

Перемирие, заключенное под дождем, было хрупким, как старинный фарфор. Алик изо всех сил старался «дышать свободнее». Он сократил звонки до одного в день, и вместо «ты поела?» спрашивал «как ты?», с трудом выдерживая паузу в ожидании ответа. Он не дежурил у ее офиса каждый вечер, а лишь иногда, «случайно» оказываясь в том же районе, заходил в «КофеБум» и ждал, не появится ли она. Это была сложнейшая стратегическая игра, где ему приходилось подавлять инстинкты хищника и учиться быть… наблюдателем.

Именно в «КофеБуме» он стал свидетелем сцены, которая всколыхнула в нем все его застарелые рефлексы. Елена сидела за столиком с коллегой, молодым человеком в очках по имени Артем. Разговор, судя по их лицам, был напряженным.

— Он просто невыносим, — слышал Алик взволнованный голос Артема. — Постоянно перебивает на летучках, присваивает себе мои идеи по делу «Северный ветер». А сегодня я случайно услышал, как он говорит Смирнову, что я «не справляюсь с нагрузкой»!

— Успокойся, Артем, — голос Елены был спокоен и ободряющ. — Это всего лишь слова. Мы соберем факты, подготовим встречу с партнерами. Не нужно поддаваться на провокации.

— Но он же меня затопчет! — почти взвыл Артем. — У него связи, он старше!

— У нас есть закон и факты. Это сильнее связей.

Алик сидел, как на иголках. Враг. Конкретный, осязаемый. Какой-то подлец травит ее коллегу, а значит, косвенно — задевает и ее. Руки сами собой сжались в кулаки. Но он помнил ее слова. «Не лезь. Дыши».

Вечером того же дня, когда он провожал Елену до метро, он осторожно, будто ощупывая минное поле, спросил:

— А этот твой коллега… Артем? У него там проблемы?

Елена насторожилась, как кошка.