Книга Призрак Лисицы, или Адвокат с того света, страница 21 – Елена Анохина

Мы рухнули не на землю. На какую-то груду плотного, замерзшего брезента в тени огромного, ржавого контейнера. Холод, сырость, запах металла и мазута — все это смешалось с жаром наших тел, с прерывистым дыханием, с глухими стонами, вырывавшимися из глоток. Никакой нежности. Только ярость. Только боль. Только попытка заглушить ад внутри адом страсти. Его руки были грубыми, требовательными, они срывали преграды из ткани, касались кожи, оставляя следы, которые завтра будут напоминать о безумии этой ночи. Мои ногти впивались в его спину, в шею, метя ответные знаки. Мы не говорили. Звуки — хриплое дыхание, приглушенные стоны, скрежет ткани о брезент, удары сердца — были нашим языком.

Это было падение в бездну. Сознательное. Отчаянное. Два одиноких хищника, нашедших в ярости друг друга временное забвение. В его глазах, когда он смотрел на меня сверху, в мерцающем свете далекого фонаря, горел тот же огонь, что и в «Старой Гавани» — азарт, признание, и что-то темное, первобытное, что не имело имени. И я отвечала ему тем же. В эту ночь, в этом старом, пахнущем смертью доке, не было «Феникса». Не было мести. Не было прошлого и будущего. Было только всепоглощающеесейчас, жгучее, как пламя, и холодное, как сталь.

Когда все кончилось, наступила оглушительная тишина. Только прерывистое дыхание и далекий вой ветра. Мы лежали на жестком брезенте, наши тела все еще соприкасались в нескольких точках — его рука под моей головой, мое бедро прижато к его ноге. Тепло, смешанное с холодным потом, казалось единственной реальностью.

Я смотрела в черноту металлических балок над головой. Мыслей не было. Был вакуум. Чистый, оглушающий. Ярость улеглась, оставив после себя странное, почти болезненное опустошение и... стыд? Нет. Не стыд. Смущение от собственной необузданности. И глубочайшую усталость. Физическую и душевную.

Он лежал неподвижно рядом. Я чувствовала подъем и опускание его мощной грудной клетки. Его рука под моей головой была тяжелой, твердой. Не убирал. Не отстранялся.

— Завтра... — его голос прозвучал неожиданно громко в тишине, хрипловатый от напряжения. — «...будет ад. Патриарх не простит тебе сегодняшнего дня в суде. И не простит мне... этого». — Он слегка сжал мои волосы, лежащие на его руке. Жест был одновременно и обладанием, и... предостережением.

Я повернула голову, чтобы увидеть его профиль в полумраке. Он смотрел в ту же черноту.

— Значит, будем жечь ад вместе? — мой голос звучал устало, но в нем не было сомнения. То, что произошло, не изменило главного. Патриарх. Дмитрий. Месть за Артема. Это оставалось священным. Остальное... остальное было огнем, согревшим на миг в ледяной пустыне. Опасным, но необходимым.

Он повернул голову. Его серые глаза нашли мои в темноте. В них не было сожалений. Была та же холодная ясность, что и всегда, но теперь... с отблеском чего-то нового. Уважения? Привязанности? Или просто признания, что связь установлена, и пути назад нет?

— Будем, Лисица, — он сказал просто. Твердо. — Будем жечь. Но для этого тебе нужно исчезнуть. Сейчас. На несколько дней. Пока я не разберусь с немедленными угрозами. У тебя есть надежное место?

Я кивнула. Ферма Михаила. На краю области. Глушь.

— Хорошо. — Он медленно, как бы нехотя, убрал руку из-под моей головы и сел. Его движения были по-прежнему мощными, но в них появилась какая-то... осторожность по отношению ко мне. — Уходи. Сейчас. Не возвращайся в квартиру. Они уже могут быть там. — Он встал, протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Я взяла ее. Его ладонь была шершавой, сильной. Он не отпустил ее сразу, когда я встала. — Я найду тебя. Когда будет безопасно. И когда будет время для следующего шага. Для Патриарха.