Книга Лето первой любви, страница 13 – Саманта Джонс

— Всё хорошо? — спросил меня Марат.

Я вздрогнула. Похоже, я слишком ушла в свои мысли и слишком долго молчала.

— Да, я поняла, — кивнула я, улыбнувшись. — Спасибо тебе ещё раз.

Я проводила Марата до калитки, а затем вернулась в дом. Бабушка уснула. И дыхание у неё было ровное и спокойное. А я вновь задумалась. Может, действительно стоило послушать маму?

Когда на небо наползли тёмно-синие сумерки, бабушка проснулась. Я сидела в гостиной на старом диване с книгой. Книг у бабушки было много. Она была преподавателем, много лет проработала в стенах Казанского университета и собрала внушительную библиотеку. В её коллекции было огромное количество особых, редких изданий, много художественных книг, профессиональной литературы.

— Как себя чувствуешь? — спросила я бабушку, поднимаясь.

— Как будто, снова сорок, — бабушка подошла. — Извини, что напугала.

— Бабушка, — я нахмурилась, — ты не виновата. Это мне нужно было предупредить.

Весь вечер я старалась не отходить от бабушки. Сидела с ней в гостиной, слушала истории о её работе. Бабушка действительно чувствовала себя куда лучше. Я расслабилась.

Утром, когда пришёл Марат, я впервые не ощутила раздражения. Спокойно села рядом, приготовив чашку чая.

— Как бабушка? — спросил он, доставая сборники.

— Уже лучше, спасибо, — я с благодарностью посмотрела на него.

Марат удовлетворённо кивнул. Больше часа мы разбирали вариант по русскому языку. Иногда к нам выходила бабушка, чтобы поинтересоваться не хотим ли мы чая или малины, которую она уже успела собрать с утра.

Но мы продолжали заниматься. Почти не переговаривались. Марат разбирал свой сборник по химии, а я расставляла запятые в вопросах про деепричастный оборот. Было почти уютно. Кажется, после вчерашнего я действительно стала иначе смотреть на Марата.

Из моих мыслей меня резко вывел знакомый голос, который раздался со стороны раскрытого окна на кухне.

— Городская?

Я вздрогнула и уставилась на Ильдара.

— Ты что тут делаешь? — спросила я, поднимаясь со стола и подходя к окну.

— Мимо проходил, — шутливо ответил Ильдар. — Давай к нам вечером. У реки будем песни петь. Или вам, казанским, так нельзя?

— Привет, — неожиданно отозвался за спиной Марат. Оказалось, что он подошёл ближе и вклинился в разговор, прищурившись смотря на Ильдара. Но Ильдара это совсем не смутило. Он просто кивнул ему и продолжил:

— Привет. Ты тоже приходи. Чем больше народу, тем веселее.

— Твой друг? — спросил меня Марат после того, как Ильдар скрылся.

— Не совсем, — уклончиво ответила я. — Он просто бабушке с калиткой помогает. Вот и познакомились.

— Понятно, — Марат вернулся к столу. — Пойдёшь к реке?

— Да, — я кивнула, но осеклась, заметив недовольный взгляд Марата, — давай вместе. Лето же. Да и у реки прохладнее, особенно вечером.

— А ещё мошкара, а после костра обычно все вещи воняют, — Марат брезгливо перечислял. Но потом остановился и кивнул. — Ладно, разок и можно.

Мне было непонятно его решение. Если так не нравится, то зачем себя заставлять. Но много времени на обдумывание у меня не было. Появилось нетерпение. Я уже не могла сосредоточиться на заданиях, ёрзала и всякий раз смотрела на старые круглые часы, которые висели над входом на кухню. Марат, заметив это, решил, что на сегодня хватит. Он собрал книги и сказал, что зайдёт вечером, чтобы мы вместе дошли до реки.