Книга Лучший крутой детектив, страница 249 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Сейчас здесь хранились какие-то матрасы и белье располагающегося внизу пансионата. Дворец, именуемый также каменным замком, строился в 1870-е годы и представлял собой вполне современное электрифицированное здание. Тусклое освещение все же позволило Коровиной пробраться сквозь груды невостребованного хлама в северный угол.

Она представила стоящую в углу печь. Труба должна была врезаться в воздуховод чуть выше ее роста. Здесь женщина, подставив подобранную деревянную коробку, начала осторожно простукивать камни стены. Прошло немало времени, торопиться было некуда. Но вот один камень отозвался более глухим эхом. Или это только показалось в окружающей тишине?

В груди кладоискательницы колотилось все то же горячее сердце, которое влекло ее, семнадцатилетнюю девушку поступать на истфак. Не ради сокровищ, но ради проверки своей гипотезы, победы человеческой мысли и настойчивости над тайнами прошлого, балансировала она в полумраке на ненадежном пьедестале.

И камень поддается небольшому ломику, медленно покидая свое уютное лежбище, за ним — второй. Коровина протягивает руку в образовавшееся отверстие и ощущает теплой ладонью холод стали. На свет является увесистая шкатулка черного металла размером, как два сложенных один на один кирпича.

Похоже, именно нестяжательство помогает Ирине Игоревне остаться в здравом уме. Она с трудом справляется с эмоциями, восстанавливает прерванное дыхание. И хорошо, что находка заперта. Открыть ее сейчас было бы выше всяких сил. Сейчас надо на воздух. Как желанного, нерожденного ребенка, заворачивает она шкатулку в свою пуховую шаль и несет к ночной свежести, к высоким звездам.

Ах, сколько звезд увидела Коровина, когда примерно через месяц решилась, наконец, прикоснуться вновь к своему сокровищу. Жаль, как жаль было взламывать аккуратный замочек. Оставив один лишь ночник и занавесив шторы во всем доме, она благоговейно приподняла крышку шкатулки. Ее восторг вызвало бы сейчас все — очередные пожелтевшие письма с выцветшими чернилами, милые детские безделушки — неважно. Но в шкатулке, на алом бархате лежали именно звезды — холодные сияющие бриллианты.

Ни на минуту не возникало в голове пожилой женщины мысли о том, чтобы отдать клад государству. Это было ее детище. Как Шурочка. Только Шурочку надо было делить с сестрой, его друзьями, его занятиями, потом — работой. А шкатулка стала ее безраздельной собственностью.

Вот такая вышла история. Все в жизни Ирины Игоревны потекло по-старому: работа, любимый племянник, работа. Только дома ее теперь, будто кто живой, ждали камни.

Через много лет, уже совсем старенькая Коровина вынуждена была отказаться от места. Заведующую музеем с почетом проводили на заслуженную пенсию. И, хотя домик с садом оставили в ее пожизненное распоряжение, что могло теперь держать в Юрино? Близость дорогого сердцу места и память прожитого? Но ведь это и сладость, и яд одновременно. А в Москву ее все также звал Шурочка.

Для тети Шурочка, конечно, а в жизни — Сотников Александр Юрьевич имел небольшой, но доходный совместный с однокашником бизнес. Он давно схоронил мать, своей семьей не обзавелся, зато много путешествовал, увлекался альпинизмом. Теперь ему шел пятьдесят второй год.

Новость о переезде тетушки он встретил с радостью. Как ни крути, единственный родной человек. Шурочка как раз недавно отлично вложил деньги в пару квартир на этапе строительства, в одной из них, просторной с видом на старинный парк и поселилась Коровина.