Книга Предатель. Я не твоя, страница 40 – Элен Блио

Институт? Можно окончить заочно. Можно перевестись. Бросить.

Продать квартиру тут. Мне хватит на меньшую в каком-нибудь небольшом городе. Или даже большом. Куплю однушку, еще и останется на жизнь.

Нам с малышом хватит.

Стоп. Не будет никакого малыша ведь?

Мне плохо.

Села на скамейку. Старалась дышать. Слезы катились градом. Мимо проходила какая-то женщина с собакой, посмотрела, что-то пробурчала в мою сторону. Решила, наверное, что я асоциальная личность. Потом всё-таки подошла поближе.

— Вам плохо, девушка?

Плохо, да, и почему я должна скрывать?

— Плохо. У меня только что дед умер.

— Господи… Помочь чем-то? Может… а пойдемте ко мне? Чаю хоть горячего налью.

— Спасибо, не нужно, я домой. Мне тут недалеко.

— Давай провожу.

— Не надо. Спасибо.

Встала, медленно побрела вперед, увидела, что женщина с собакой идёт за мной. Провожает. Зацепила, значит. Я притормозила, чтобы она могла догнать.

— У меня больше никого нет. Только он был.

— Горе какое, горе… жить-то хоть есть где? Похоронить на что?

— Дед откладывал на похороны.

Откладывал, и счёт сделал совместный какой-то, в общем, я могу с него снять.

— Милая… ты, думай… знаешь, думай, что он в лучшем мире, что ему там хорошо. У меня… у меня вот… дочка у меня умерла, маленькая совсем. Онкология. И я верю, что она ангел. И помогает.

Мы ревели уже вместе. Стояли обнявшись. Я и совершенно незнакомая мне женщина с большой красивой собакой.

— А у меня ребёнок будет. А любимый на другой женится.

— Да и хрен с ним. Счастья ему не видать. А ребёнка роди. Для себя роди. Не бери грех на душу.

— Не буду.

И правда, как я могла мысль допустить? Может, это вообще знак? Дед ушёл, а мне дали нового защитника.

У меня будет мальчик. В ту секунду я это так отчетливо понимала!

— В честь деда сына назову.

— Вот и молодец. Правильно. Знаешь… запиши мой номер. Позвонишь, если помощь нужна? Ну, мало ли…

Мы обменялись телефонами.

Я всё-таки верю в люде й. Когда вот так посторонний на улице берет и помогает — верю. Мы не безнадежны.

Её зовут Надежда. Тоже хороший знак.

Надя проводила меня до подъезда. Расстались мы с ней почти родными людьми.

Поднялась по лестнице и увидела Ильдара, сидящего на ступеньках.

Он сразу всё понял. Обнял меня.

— Поплачь, Злат. Давай, знаешь… пойдем к нам, нечего тебе тут дома, одной. Или я останусь?

— К вам…

— Пойдем, мать сегодня чак-чак готовила.

Мама у Ильдара русская, а отец татарин, но все национальные блюда она готовила отменно, гордилась, что не у всех татарок так вкусно, как у неё.

Ирина Леонидовна хлопотала вокруг меня, слезы вытирала, причитала, вспоминая деда, пока Ильдар её не осадил тихонько.

— Ма, харэ. Ей и так не сладко. Пойдём.

Они вышли из кухни.

Я обняла себя руками, задрожала.

Накатило осознание.

Я одна. Пустота вокруг.

Телефон завибрировал. Машинально ответила.

— Алло?

— Родная, как ты? Скучаю безумно, так хочу тебя увидеть…

Первые секунды я в полном ступоре. Как замороженная. Кто это звонит? О чём мне говорить?

— Алло, Злата, всё нормально?

Демьян.

Демьян!

Сволочь! Ты… подонок, негодяй, предатель! Это… это всё из-за него!

А-а-а! Мне хочется кричать, плакать! Хочется бить его, разбить ему лицо в кровь! Убить…

Ненавижу!

Но просто сбросить вызов я почему-то не могу. Словно подсознание сейчас работает в сто крат лучше сознания и диктует — нельзя.