Книга Предатель. Я не твоя, страница 37 – Элен Блио

Бегу в ванную, хватаю полотенце, в ледяную воду опускаю, снова протираю лицо Златы.

Наконец она глаза открывает.

— Как ты, девочка моя?

— Я не твоя, Демьян. Забудь. Я не буду твоей любовницей. Никогда.

Никогда.

Усмехаюсь.

— Любовницей не будешь. Будешь любимой женщиной. Неужели ты не понимаешь разницу?

— Я понимаю, не понимаешь ты, Демьян.

— Послушай меня, пожалуйста. Ничто не разлучит нас, если мы не захотим.

— Нас? Нас уже нет Дем. Ты убил нас. Пусти меня.

— Нет. Не пущу. Не могу. Если ты любишь, ты должна понять. Злата? Ты… любишь меня?

Молчит. Закрывает глаза.

Сейчас говорить бессмысленно, это я понимаю.

— Малыш, нужно остыть. Я понимаю, что всё не просто, всё не так, как мы хотели. Но в наших силах всё исправить. Ты должна понять. Мы… мы живём не в таком мире, в котором живут обычные люди. Это совсем другая история. Там, где большие деньги, там…

Не знаю, как ей объяснить. Сам не до конца понимаю, зачем это всё. Мучительно внутри тянет, сердце ноет, дергающая боль в нём. Как зубная.

Это так кто-то про любовь сказал — зубная боль в сердце. Кто-то из великих*. Вот оно. Я это чувствую.

— Я люблю тебя, Златка, поверь мне. Так сильно люблю. Останься со мной. Прошу. Я только с тобой человеком буду, пойми. Мне нужна ты.

— Не сильно нужна, если…

— Ты не понимаешь…

— Куда мне… Прости, Демьян, я… я хочу домой.

— Ты дома.

— Нет. Я… мне нужно к деду, пожалуйста.

— Я хочу, чтобы ты осталась тут.

— Нет.

— Прошу, Злата. Я… я не прикоснусь к тебе, мне просто НАДО чтобы ты была.

Молчит.

Не сопротивляется.

— Дай мне воды, пожалуйста.

Подхожу к столу, беру бутылку, наливаю.

Злата жадно пьёт. Потом встаёт, уходит в спальню. У меня звонит телефон. Отец.

Чёрт.

Сейчас бы ответить, послать ко всем чертям. Послать всё! Зайти в комнату к моей девочке, схватить её в объятия. Любить. Завтра же в ЗАГС побежать вдвоём. Хрен с ней со свадьбой пышной. Обойдемся. Главное, что в сердце, ведь так?

Отвечаю.

Долго внутренне матерюсь. Опять забастовка. Надо лететь. Кроме меня не кому. Арабов тоже там будет. Его интересы так же затронуты.

Захожу в спальню — Злата лежит на кровати, свернувшись калачиком.

Я пообещал, что ничего не будет. Но как сдержать обещание?

Я рядом. Обнимаю. Целую. Долго, сладко, вытягивая из неё ответ на мою страсть, заставляя подчиниться, покориться.

Люблю.

— Люблю тебя, девочка моя, мой котёнок, ты мой мир, слышишь? Ничто этого не изменит. Ты моя.

Моя.

Я в это верю.

Верю до последней секунды.

До того момента как я, кажется, проваливаюсь в ад.

*****************************************************************************

*Генрих Гейне так говорил о любви.

Слёз нет. Думала, что буду рыдать, но… нет.

Есть какая-то пустота.

Проваливаюсь в неё.

Не понимаю, что делать дальше. Я полностью дезориентирована.

Однозначно уверена только в том, что так, как решил Демьян не будет.

Любовницей, ожидающей его в роскошном особняке, привыкающей получать объедки с барского стола, фавориткой короля, которую не принимают в приличных домах и воротят носы я не буду.

Смотрю «Жанну Дюбарри» с роскошным увядающим Джонни Деппом, смакуя свою боль, с отвращением глядя на героиню, которая пытается доказать, что её жизнь прекрасна.

Нифига. Ты шлюха. Пусть шлюха короля, но всего лишь шлюха.