Книга Предатель. Я не твоя, страница 39 – Элен Блио

Мой сын будет наследником?

Нет. Это я точно знаю.

И Демьян не узнает о сыне ничего. Никогда.

Или… узнает, когда будет поздно. А пока…

— Извини, Дин, я устала, мне еще надо к дедушке съездить, он просил.

— Но ты же вернёшься? Вернёшься? Я хотела приехать к тебе.

Пожимаю плечами, не понимая, что Дина не видит.

— Созвонимся.

Подавляю желание сразу заблокировать её номер.

Не сейчас. Не время.

Одеваюсь, выбирая практичные вещи. Есть мысль всё-таки собрать сумку, но я понимаю — если выйду с вещами об этом сразу доложат Шереметьеву. А я не хочу, чтобы он знал об этом сейчас. Не время.

Сообщаю охране, что еду к деду. Одна.

Кто я такая теперь, чтобы следить за мной?

Демьяну отправляю сообщение.

«Я поехала к дедушке, проведу у него ночь, потом вернусь».

Отчитываюсь. Содержанка хренова.

Открываю дверь в квартиру. Всё такое родное. Простое. Совсем не похоже на блеск и шик апартаментов, в которых меня решил запереть Демьян.

Как птичку в золотой клетке.

Нет уж, дорогой. Нет.

Захожу в комнату. Дед сидит в кресле перед телевизором, где в очередной раз показывают «Тайны следствия».

— Злата? Что-то случилось?

Смотрит на меня. И говорить ничего не надо. По моему лицу сразу видно, что именно случилось.

Дед встаёт. Вижу, как сжимаются челюсти. И кулаки.

— Сволочь…

— Не надо. Не нервничай. Он… он того не стоит.

— Убью мерзавца…

Вижу, как бледнеют у деда губы. Он хмурится, делает шаг в сторону кухни, а потом… потом хватается за сердце и падает.

И моя жизнь в очередной раз делится на «до» и «после».

— Прими соболезнования, дочка… — мать Ильдара вытирает слезы платком. Она надела черное платье. Ильдар тоже в черном.

И я.

Я никогда не любила черный цвет. У меня были только черные брюки. Пара черных футболок — но с яркими принтами, их нельзя было назвать именно чёрными. Да, еще одна водолазка, которую я надевала на похороны бабули.

И то самое платье, которое я надевала на первые свидания с Демьяном. Оно было чёрным.

Почему сейчас я это воспринимаю как знак?

Дурной знак.

Вчера я достала его из шкафа. Взяла ножницы. И методично изрезала на мелкие-мелкие кусочки.

Шоковая терапия.

Дедушка умер в больнице.

«Скорая» приехала очень быстро, я даже сама удивилась — как так. Врач по дороге в клинику убеждал меня, что всё будет хорошо.

Увы, у доктора, видимо, очень слабая интуиция.

Деда не стало в приёмном отделении. Реанимация не помогла.

Ко мне вышли. Выразили соболезнования. Сообщили время смерти.

Сестра из приёмного сунула визитку какой-то погребальной конторы и сказала связаться с ними.

Я выключила телефон, на который тут же стали звонить с предложением похоронить задешево и с шиком.

Ублюдки.

Домой шла пешком. Клиника в нескольких кварталах. Мне было плевать. Шла медленно, как сомнамбула. Меня даже приняли за девушку под веществами.

Дедушка умер.

Я одна.

У меня больше никого нет.

Демьян!

Мысль о нём острым буром впилась в сердце.

У меня же есть Демьян.

Есть?

Нет. Был. Даже не так — не был.

Никогда у меня не было Демьяна.

Это был мираж.

Зато ребёнок от него — реальность.

Я не совсем одна. У меня есть малыш.

Малыш, о котором Дем не знает. И не узнает.

А может… может и не нужен мне этот ребёнок? Он будет вечно напоминать о его отце. А я хочу забыть.

Я ведь могу уехать далеко-далеко. Что меня тут держит? Ничего.