Книга Роковая красотка, страница 41 – Миша Дрик

— Я вовсе не циник, — угрюмо возразила она. — Для меня замужество прежде всего означает партнерство… Доверие...

— Ну и?..

— Равенство бывает только на бумаге. А в жизни всегда один из партнеров доминирует, а второй вынужден идти на компромиссы…

Она замолкла, заметив, как неубедительно звучат ее аргументы. Да любой, у кого есть хоть капля мозгов, с легкостью опровергнет их, а уж я в своих умственных способностях не сомневался...

— Пожалуйста-пожалуйста, — с готовностью отозвался он, — доминируй сколько душе угодно. Я только рад буду.

В глубине моих глаз засверкали чувственные огоньки, что придало этому заявлению довольно-таки двусмысленную окраску. И я тут же ощутил жгучее желание.

— Послушай, почему ты всегда все сводишь к одному и тому же? — возмутилась она.

— Бывают моменты, когда особое наслаждение в постели получаешь, высвобождая всю чувственную энергию. И я счастлив разделить с тобой это блаженство. Но не совершай ошибки — не переноси мои слова на остальные аспекты жизни. Это было бы нелепо. Впрочем, мы сейчас говорим о свободе — свободе открыто выражать свои желания и воплощать чувственные фантазии в реальность.

— Почему… почему ты так вульгарен? — сдавленно спросила она.

— И ты еще жалуешься? Жалуешься на то, что имеешь надо мной такую власть, какая не снилась ни одной другой женщине на свете?

— Я? — потрясенно воскликнула Катерина и быстро добавила, надеясь, что я не заметил в ее голосе откровенной радости: — Ничего я не жалуюсь!

— Иногда ты и правда выглядишь довольной, — согласился я. — Но знаешь, мне вовсе не кажется, будто я теряю хоть каплю индивидуальности из-за того, что целые ночи напролет не могу уснуть, мечтая о тебе. Естественно, я теряю не индивидуальность, а рассудок.

— Да прекратишь ты? — прошипела Катерина вполголоса, беспомощно оглядываясь.

— Ну конечно, тебе нечего возразить, вот ты и увиливаешь от разговора.

Она заскрипела зубами от злости и с отвращением покосилась на меня.

— Жажда мщения жжет огнем. — Расхохотался я.

— Я не повезу Софию в твоей машине, — заявила она. — Ведь у тебя нет специального детского сиденья.

— Собственно говоря, оно у меня есть.

Я распахнул заднюю дверцу и извлек новехонькое детское кресло.

Катерина пристально изучила крепления и застежки, но найти в них хоть какой-нибудь дефект ей не удалось. Я молча наблюдал за ее действиями. Я могу позволить себе великодушничать и не подчеркивать её поражения.

Дочка даже не проснулась, когда я аккуратно устроил ее в машине.

Всю обратную дорогу Катерина как воды в рот набрала да и я не пытался завести разговор. Лишь когда выбрались из машины, нарушил молчание:

— Я сам отнесу Софию в дом.

— Только через мой труп, — пробормотала она себе под нос, но поделать ничего не смогла.

— Зато теперь я знаю, как ты дуешься. Тоже мне, гордое достоинство и ледяное молчание! Хотела подействовать мне на нервы?

— А что толку говорить? Ты все равно меня не слушаешь.

Свободной рукой я обнял ее за плечи.

— Это ты не желаешь ничего слушать, — возразил я, не сводя глаз с детской головки у себя на плече. — Запомни, Катерина, мне нужна моя дочь.

— А какое место ты отводишь мне? — выпалила она, не сдержавшись.

— По-моему, в предложении жить вместе нет ничего двусмысленного.