Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 156 – Владимир Атомный

Люди вычерпывают из колодцев всё, потом уже скребут по дну и поднимают ил с песком. Изначально у них есть чувственная бездна, но вот они с болью разрывают робкую плёночку врат, варварским набегом проникают во все уголки, выжимают всё плодородие и затем разочаровано уходят, сопровождаемые увяданием и горем. В поисках новых садов, что можно разорить.

И хозяева садов тоже не знают, как можно иначе поступать с вверенными «землями»…

Выныривая из мысленных глубин, я посмотрел на застывшую в дверях Настю. В пушистом халате, что старательно пытается скрыть хрустальную худощавость. Чудными большими глазами, Настя смотрит на меня с любопытством, словно оленёнок, встретивший нечто необычное в своём лесу.

Я поднялся, убирая комочек обратно в карман. Выудил из ящика для сигар одну толстую и до судороги подъязычной зоны терпко пахнущюю. В несколько шагов приблизился к Насте. Наши взгляды соединились.

Мои руки способны на нежность и на каллиграфическую точность. Они не дрожат, когда гладят и касаются. Её влажных волос, её потрясающе чистой и нежной кожи. Настя смотрит и я вижу, что получил карт-бланш. Это то самое, когда можешь черпать из ещё обильного колодца.

Гладкий бок сигары коснулся моего носа. Я глубоко втянул могучий аромат, а после прильнул к источнику других, ангельских и в то же время полных соблазна. Как ещё мне разобрать все? Как воздать каждой ниточке запаха должное? При выборе парфюма дают понюхать кофе, а у меня в этой роли сигара.

Я даже на миг замер, поражённый вспыхнувшей мыслью — Настя как зашла, так и не сдвинулась, позволяя мне управлять ситуацией. Уверен, с её проснувшейся страстью, самой хочется проявлять инициативу и делать смущающие шаги.

Безумный день продолжается, пусть и растворившись плавно в ночи. У меня по-прежнему в левой руке сигара. От халата идёт слабый запах свежести, едва уловимый отдушки и довольно сильный одеждой, долго пролежавшей на полках. Но стоило мне распустить узел на поясе, как всё стало неважным и я бухнулся на колени, лакая взглядом нектар.

Настя опустила руки и полы халата ещё больше разошлись. Спустя мгновения, нежные пальцы коснулись моей головы, чтобы утонуть в волосах. Я отдался двойному удовольствию. Настя не только гладит и приятно, до дрожи, касается, но ласкает своим образом. Позволяет невозбранно смотреть на себя, не требуя быть кем-то ещё, кроме того, кем являюсь.

Но как мне смотреть на лицо, если им любовался все последние часы, а сейчас могу со всем безумством утонуть в слепящей наготе?.. И поэтому пусть Настя видит, как страстно разглядываю.

— Позволь я коснусь тебя, как тогда в лесу? — прошептал я.

У неё слов не нашлось и лишь кивок стал ответом.

И прежде чем пригубить с истока, я долго и нежно осыпал всё поцелуями: бёдра, живот, сводящие с ума контуры костей, с бьющимися венками поверх. Я хотел, чтобы бутон напитался соком и это случилось.

Сигара недаром продолжала преть в моей руке. Густой аромат вымел все остальные запахи. Моим рецепторам удалось словно бы протрезветь от пьянящих ноток. Для того, чтобы буквально окунуться в хмельной аромат…

Моим ласкам родился аккомпанемент — Настя начала глубоко дышать и едва слышно стонать. Однако это не продлилось долго:

— Мой Бомбус, я… я хочу тиа-а… хочу, чтобы ты был… смелее!..