Книга За твоей спиной, страница 79 – Лина Коваль

— Я давно тебя простила, Рас. Перестань.

Опустив голову, едва сдерживаю слезы.

Просто вспоминаю себя в Дубае три года назад. Слабую, влюбленную и с разбитым вдребезги сердцем. Я ждала неделями, а потом получила букет с запиской. Это был конец. Герман — еще не самое страшное, во что я вляпалась, а учитывая появившегося в жизни Луку, мой муж во всей этой ситуации всего лишь жирный минус.

Не будь сейчас его и Мадины, наши чувства не воспринимались бы так остро. Мы оба идем на преодоление. Любовь вопреки гораздо крепче.

— Только недавно понял: желание управлять и владеть никогда не приведет к взаимному уважению.

— Я тебя уважаю. Больше никаких секретов… Клянусь. Если что-то будет происходить, я сразу обращусь к тебе.

Я вижу, как в нем рушатся последние сомнения. Расул смотрит на меня и одобрительно кивает.

— Я очень на это надеюсь, потому что иначе дальше нам будет сложно. Невозможно сложно.

У меня будто тяжелый камень с души слетает, остается там, в грязи, а я, вспорхнув, устремляюсь к свету.

Мой любимый мужчина здесь. Пока не совсем доверяет, но дает нам шанс.

— Ты ведь сказал, что голодный, — вдруг вспоминаю. — Пойдем, я накормлю тебя ужином.

Откинув одеяло, вскакиваю на холодный пол и обхватываю твердую руку. Веду за собой и усаживаю Расула за стол, а затем, неловко улыбнувшись, тянусь к холодильнику за противнем с мясом и картофелем. Красиво сервирую стол, порхая по кухне в длинной мужской футболке.

Хаджаев молча за мной наблюдает, а потом так же молча и вдумчиво ест.

— В Москве я встречался с бабушкой Луки. Матерью Агаты.

— С Авророй? — удивляюсь, подпирая подбородок рукой.

— Да. Она показалась мне адекватной, по своим каналам я проверил — никаких контактов с Салтыковым у нее нет. Предлагаю пригласить ее сюда, будет тебе и помощь, и компания, пока ничего не закончилось.

— Мне так стыдно перед ней, — качаю головой. — Я постоянно обижала Аврору тем, что не давала даже взглянуть на Луку.

— Она — его родной человек, не нужно лишать их друг друга.

— Хорошо. А что должно закончиться? — пугаюсь. — Почему ты совсем ничего не рассказываешь о Германе? Ты с ним виделся, что он тебе сказал? Как прошел суд?

— Не будем об этом, — отодвигая тарелку, он ставит точку в этой теме. — Спасибо. Все, как всегда, вкусно.

Откинувшись на спинку стула, смотрит на меня, но я не унимаюсь. Хочу быть уверена, что Герман не явится сюда и даст нам спокойно жить.

— Постой. Почему не будем? Я хочу знать…

— Это — моя война.

— Но я…

— И ты — моя, — твердо постановляет.

Меня сносит этой колоссальной мужской энергией. Дрожащими руками убираю тарелку со стола и, отвернувшись к мойке, довольно улыбаюсь.

— Ты устал? — разворачиваюсь, касаясь бедрами столешницы.

— У нас ЧП. В горном районе сошел сель, дорога к трем населенным пунктам заблокирована, сейчас там работает МЧС и волонтеры, через час прилетят федералы, с самого утра начнется такая свистопляска, что страшно представить.

— Хочешь, я постелю тебе в соседней комнате, а через час разбужу?..

Широкие плечи поднимаются от глубокого вдоха, а темные глаза соскальзывают с моего лица на грудь, закрытую тканью футболки, а затем устремляются к ногам. Жар внизу живота усиливается нестерпимо.

Расул с неохотой мотает головой.

— Я поеду домой. Переоденусь и приму душ.