Книга За твоей спиной, страница 76 – Лина Коваль

— Вам пора? — спрашиваю, подавая сыну куртку.

Буба кивает, это значит — его начальник уже здесь. Ритуал отточен до минут, но сейчас что-то идет не так:

— Расул Рашидович интересуется, не хотите ли вы присоединиться к ним?

Мое лицо вытягивается от столь неожиданного предложения. Пытаюсь наложить его, как трафарет, на свое представление о себе сегодняшней. Подходит — не подходит?..

Оказаться с Хаджаевым в одном помещении с другими, не имеющими к нам никакого отношения? Улыбаться, знакомиться с людьми, что, возможно, тоже считают меня второй женой, которую стыдливо прячет муж.

Нет уж, увольте.

Разве он сам не видит абсурдности? Или ему все равно?..

— Мама… Пожалуйста, — просит Лука, задрав голову. — Пойдем. Там Космос.

Космос — жеребец, которого мой сын просто обожает.

— Не сегодня, Лу, — подмигиваю и прикусываю нижнюю губу. — Лучше пригласи своего дядю Расула к нам на ужин.

— Хорошо, мамочка.

Большие глаза загораются неподдельным восторгом.

— Буба? — поцеловав сына, окликаю охранника. — И вы тоже приходите…

Он смотрит на меня так, будто я выжила из ума. Это вызывает улыбку, я вдруг отчетливо представляю лицо Хаджаева, когда сотрудник сообщит ему, что наравне с боссом получил приглашение на ужин лично от меня.

Боже.

Теперь и вовсе смеюсь. Оправдываюсь. Буба ведь такой неравнодушный. Мой жест — это всего лишь уважение к человеку, который провел с нами долгий период и всегда был внимателен.

— Может быть… — с улыбкой пожимаю плечами.

Пробежка неожиданно отменяется.

Мое настроение подобно весенним сиреневым подснежникам — на снегу вырастает еще больше. Я готовлю ужин, не переставая улыбаться.

Не помню, когда такое было в последний раз?

Аккуратно чищу крупный картофель, режу его тонкими дольками, затем промокаю одноразовым полотенцем. Добавив специи и масло, укладываю на противень вокруг замаринованного мяса.

Спустя пятнадцать минут дом наполняется ароматом еды. Становится еще теплее и уютнее.

Сервировав стол и поставив плиту на таймер, отправляюсь в душ. Долго моюсь. Фена у меня нет, поэтому сушу волосы полотенцем. Пританцовывая, натягиваю платье, приступаю к макияжу. Я сто лет не красилась. За это время у тонального крема истек срок годности, но и здесь выручили мои пробежки — от длительных аэробных нагрузок кожа на лице стала чистой и сияющей.

Собравшись полностью, вдруг пугаюсь. Не сильно ли заметно, как отчаянно я ждала? Приглядевшись, стираю с губ розовый блеск. Это точно лишнее.

Голоса, доносящиеся из прихожей, заставляют поскорее выйти из спальни.

Внизу живота порхают бабочки. Подобное ощущение было на моем самом первом свидании, но сейчас мне ведь не шестнадцать?..

— Мама! Я с Космосом обнимался! Дядя Расул меня поднял, а я за шею обнял…

Разочарованно смотрю за него. Чувствую, как мои плечи тяжелеют.

— А…

— Уехал, — буднично сообщает Буба. — Простите, Татьяна. Я тоже пойду.

Вежливо кивает.

Атмосфера сразу перестает быть уютной и домашней. Это снова не мой дом и не моя крепость. Я прячусь здесь от своего психически больного мужа…

Я совсем одна. Сама по себе крепость.

С каменным лицом кормлю сына мясом и картофелем, мою посуду и убираю ее в шкаф. Голод сегодня позволяет мне хоть что-то чувствовать. Голод — это жизнь. Не будет его — и я совсем зачахну. Пусть будет.