Книга За твоей спиной, страница 46 – Лина Коваль

— У нее что, есть ключи? Или ей кто-то открывает? — продолжает рассуждать мой сын. — Как?

— Она просто волшебница, Лука, — отвечаю за Расула.

— Вау! Настоящая волшебница? А они бывают?

— Конечно.

— Дядя Расул, бывают? — доверчиво переспрашивает.

Я злюсь: мое мнение с некоторых пор уже не особо котируется.

Наблюдаю, как взрослая принципиальность Хаджаева ломается на глазах. Обычно он за правду, но здесь мрачно мне подыгрывает:

— Если мама говорит — значит, так и есть. Все женщины — волшебницы, каких поискать.

— И мама? — удивляется Лука.

— Мама твоя так вообще в первую очередь…

В последних словах нет даже намека на то, что это комплимент.

Скорее, наоборот.

Я снова отдаю все свое внимание пейзажам прекрасной республики. Бесконечные желтые степи медленно сменяются горной местностью. Пару раз мы заезжаем на опасный серпантин. От постоянных поворотов Лука, кажется, засыпает.

Я вдруг вспоминаю про разговор, который невольно подслушала.

— Ты что-то сказал про Германа?.. Или я не так поняла?

— Возможно, в городе его люди, — Расул неохотно отвечает, так и не повернувшись.

— Как в городе?.. Здесь?

По внутренностям прокатывается лютый страх. Не хочу!..

— Думаю, это провокация. Они выяснили, что нотариус, который оформлял землю, скрывается у нас, решили попробовать залезть мне под кожу. Но у них ничего не получилось…

— Будь осторожен, Расул. Герман может быть опасен…

— Для меня вряд ли.

— Я никогда не думала об этом, но… — оборачиваюсь, чтобы проверить, спит ли Лука. — Агата, его мама, пропала без вести чуть больше трех лет назад.

— Я это знаю, — не меняется в лице.

— Я общалась с мамой Агаты, ее зовут Аврора… Так вот, она утверждает, что это дело рук Германа, и уверена: девушки нет в живых.

— А ты как думаешь? — впервые за последний час Расул смотрит на меня.

Хмурится и остается серьезным, будто между нами со вчерашнего дня выросла невидимая стена.

— Я не знаю, — смотрю на дорогу прямо перед собой. — У Германа совершенно точно какое-то психическое отклонение. Возможно, что-то вроде шизофрении, но чтобы убивать… Я бы хотела расследовать это дело. Конечно, я до последнего хочу надеяться, что Агата жива, но в случае, если это не так…

— Я постараюсь что-нибудь узнать по своим каналам, — кивает Расул. — Есть знакомый в Москве…

— Спасибо! Ты столько для нас делаешь. Не знаю, как тебя благодарить! — на эмоциях выпаливаю и задеваю его запястье.

Расул меняется во взгляде и освобождает свою руку.

— Давай без благодарностей…

Я беспокойно вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Не подумал ведь он, что я с ним… в прошлые выходные… ради того, чтобы отплатить за доброе отношение?

Боже.

Сама мысль об этом противна.

До окончания поездки мы больше не разговариваем, а когда заезжаем на территорию дома, первое, что я вижу, — такой же, как у Расула внедорожник, и черную коляску на террасе.

— У тебя гости? — удивляюсь.

— Можно и так сказать…

Выбравшись из машины, замираю. Из дома выходит Злата, а от калитки к нам направляется Амир. Пока братья обнимаются, я спешу к подруге.

— Привет, Тань. Сейчас, — она шепчет, доброжелательно улыбается и склоняется над коляской, из которой слышится детский плач.

А я изумленно смотрю на блестящую заколку в темных волнистых волосах и думаю, что я конченая дура.