Книга Договорная любовь, страница 30 – Лорен Ашер

— Я могу делать все, что захочу, после того как она нарушила наше соглашение.

— Нет, — она хватает меня за руку. Обычно я испытываю отвращение к чужим прикосновениям, но когда Лили кладет на меня свою ладонь, мое тело не содрогается от дискомфорта. Оно жаждет большего, и именно из-за этой одержимости я держался от нее подальше, когда мы встретились лицом к лицу после переписки в «Эрос».

Когда я напрягаюсь от ее прикосновения, она отпускает меня и вместо этого сжимает свои руки.

— Если ты уволишь ее, я заставлю тебя об этом пожалеть.

Я не могу сдержать смех.

— Ты мне угрожаешь?

Она поднимает подбородок.

— Да.

— И, позволь спросить, что же ты сделаешь, если я ее уволю?

— Я сделаю твою жизнь невыносимой.

Учитывая состояние моей жизни на текущий момент, это несложно, но она вызвала во мне избыточное любопытство, поэтому я спрашиваю:

— Как именно?

Лили — из тех женщин, которые расстраиваются, убив насекомое, поэтому не могу представить, как она может причинить мне вред.

— Я могу разрушить твою кампанию вот так, — она щелкает пальцами.

Я невольно фыркаю от удовольствия.

— Очень хотелось бы узнать как.

— Ты не единственный, кто может баллотироваться в мэры.

— С каких пор ты интересуешься местной политикой?

— Это относительно новое мое увлечение.

— Насколько новое?

— Появилось тридцать секунд назад, плюс-минус.

Меня это скорее забавляет, чем раздражает, пока она снова не открывает свой рот.

— Представь, что произойдет с разрывом в очках между тобой и Ладлоу, если я присоединюсь к этой гонке.

Я прикусываю язык, чтобы не выдать свои истинные чувства.

— Никто не воспримет тебя всерьез.

— Возможно, не все, но мне лишь нужно, чтобы достаточное количество людей выбрали меня, а не тебя, чтобы нанести необходимый ущерб твоей кампании. И кто знает. Может, город предпочтет меня тебе и этому второму придурку.

— Тревору? — меня больше удивляет то, что Лили назвала его придурком, чем ее несовершенный план, потому что я никогда не слышал, чтобы она плохо отзывалась о ком-либо, не говоря уже о том, чтобы называть кого-то придурком. Что она имеет против Ладлоу, или, лучше сказать, что они ей сделали?

Ее нос дергается.

— Да. Он. Он тоже не лучший кандидат, так что я сделаю всем одолжение, если присоединюсь к выборам.

Моя рука сжимает руль.

— Ты блефуешь.

Она улыбается.

— Хочешь проверить?

Я минуту молчу, а потом говорю:

— Что сделала Уиллоу, чтобы заслужить такую верность с твоей стороны?

— Во-первых, она не притворялась, что ей не все равно, когда ей была нужна фальшивая невеста, поэтому она автоматически нравится мне больше, чем тебя.

— Я… — я что? Да, это правда, я зарегистрировался в приложении, чтобы найти фальшивую невесту, но в итоге она мне понравилась больше, чем следовало, и поэтому я вычеркнул ее из своей жизни.

Я игнорировал предупреждающие знаки — желание постоянно проверять свой телефон или худшие сценарии, которые разыгрывались в моей голове, когда она долго не отвечала на мои сообщения — пока не стало слишком поздно.

Достаточно было одной встречи, чтобы я стал одержимым ею параноиком, как мой отец был одержим моей матерью. Они оба научили меня, что навязчивые мысли ведут только к ранней смерти, и я отказываюсь уходить из этого мира, не помешав Тревору стать мэром.