Книга Договорная любовь, страница 29 – Лорен Ашер

От холодного взгляда Лоренцо я начинаю дрожать.

Уиллоу поддается давлению и поднимает руки.

— Это произошло случайно! Клянусь!

Он зажмуривает глаза и бормочет «Cazzo⁸» себе под нос. Ругательство на итальянском звучит неоспоримо сексуально, когда произносит его он, и у меня затрепетало в животе.

Наверное, это алкоголь.

— Как можно случайно об этом рассказать? — спрашивает он.

Уиллоу смотрит на меня испуганными глазами.

— Я все улажу, — шепчу я ей, но не уверена, что она мне верит — или, скорее, верит, что я смогу унять гнев Лоренцо.

— Знаешь что? Я думаю, Лоренцо прав, — она поворачивается к нему. — Ты должен отвезти Лили домой, потому что она явно перебрала.

С полуулыбкой, она неуверенно выхватывает из моей руки бокал с вином, протягивает мне сумочку и выталкивает меня на улицу, закрывая за мной дверь.

Черт.

Меньше всего мне хочется, чтобы меня домой вез Лоренцо, но если это поможет мне исправить ошибку и сохранить Уиллоу работу, я это сделаю.

Будем надеяться, что я не расплачусь по дороге.

Лили, которая еще минуту назад казалась очень уверенной в себе, когда заговорила о приложении «Эрос», теперь смотрит в пол, выглядя необычно бледной. Лунный свет, отражающийся от ее кожи, не улучшает ситуацию, как и бежевый спортивный костюм, который на ней надет.

Этот цвет ей не идет, как и черный или белый, которые она предпочитает в последнее время носить.

И это та самая девушка, которая однажды сказала мне, что ее любимый нейтральный цвет — розовый? Не могу понять, что случилось с той уверенной в себе личностью, за которой я наблюдал издалека с тех пор, как впервые увидел.

Что она сделала с жемчужными заколками в волосах, или что заставило ее перестать вплетать цветы в косы, обрамляющие ее лицо? И куда делась ее одежда пастельных тонов, или коллекция кроссовок с лентами вместо шнурков?

Как будто она нажала кнопку «Сброс настроек» на своей личности, и хотя я хочу знать, почему она превратилась в чистый лист, если спрошу ее об этом, она подумает, что мне не все равно.

А мне не должно быть не все равно.

Мне не может быть не все равно.

Она следует за мной к моей машине, ее шаги слегка некоординированные. Не знаю, что заставило меня открыть ей дверь и убедиться, что она сядет в кабину, не разбив голову об подъездную дорожку, но я не закрываю дверь, пока она не пристегивает ремень безопасности.

Ее пьяная бравада угасает, а между нами нарастает неловкое молчание. В ее присутствии трудно говорить, не говоря уже о том, чтобы дышать, учитывая ее притягательный аромат цветов, вина и чего-то еще, что я не могу определить.

Я бы всю дорогу пытался разобраться, что это за запах, но ее слова разрушают эту идею.

— Не злись на Уиллоу, — говорит она, когда коттедж на берегу озера остается в зеркале заднего вида.

— Слишком поздно.

Ее руки сжимаются на коленях.

— Это не ее вина.

— Ты заставила ее рассказать тебе об этом?

— Нет.

— Тогда у нее явно не было веской причины нарушить наше соглашение о неразглашении, — я сосредоточиваюсь на дороге, игнорируя чередующиеся плакаты на газонах в поддержку Ладлоу или меня. У Тревора их больше, что неудивительно, но я доволен ростом числа своих баннеров в районе Уиллоу.

— Ты не можешь ее уволить, — Лили поворачивается ко мне.

Я не отвечаю на ее взгляд.