Книга Игра на инстинктах, страница 67 – Саша Кей

— И ничего не варварство, — не соглашается Демид. — Твой связанный вид действует на меня умиротворяюще. Стало быть, благотворно.

— А мне он действует на нервы. Разматывай, сказала.

Артемьев опрокидывает в себя остатки рома из стакана, поднимается и… вместо того, что распаковать меня, снимает футболку, демонстрируя мне свое накачанное тело.

— Неужели ты думаешь, что я от одного вида голой мужской груди захочу тебе отдаться? — фыркаю я, а сама шарю-шарю глазами по охренительной мужской фигуре. Флешбэками в сознании на заднем фоне идет видеоряд, как эти мускулы двигались, когда Артемьев двигался во мне.

Особенно впечатляют нижний пресс и косые мышцы живота.

Очень некстати вспоминается вкус кожи Демида, отложившийся в памяти, когда кончая я языком провела вдоль его ключиц.

И еще кое-что на вкус тоже было…

Чертова овуляция!

Она превращает меня не только в раздраженную фурию, но и в озабоченную!

Причем мозг сам себя накручивает, разгоняет нервную систему, а гормоны будто только того и ждут.

— На меня это не работает, — заявляю, облизывая губы.

— Стоило попробовать. На меня-то голая женская грудь влияет нормально так, — усмехается Артемьев и все-таки тянется к ремням, которыми он меня обездвижил, и меня окутывает его запах.

Пахнет Демид, как обычно, умопомрачительно.

Мужиком.

Но именно сегодня мой и без того чувствительный нос улавливает все нюансы.

Горячая кожа, ром, мускус, парфюм…

Мля… Надо порыться у него и найти, как называется его туалетная вода или что там у него. Теперь у меня есть право шариться у Артемьева.

А что?

Он же сказал «платонические отношения».

Отношения — ключевое слово, я считаю.

Путы, наконец, исчезают, покрывало распахивается, и тут я вспоминаю, в чем конкретно меня спиздил этот товарищ из дома.

Клетчатая фланелевая пижама с вытянутыми коленками и местами уже просвечивающая на заднице, отжатая мной лет пятнадцать назад у Стаха.

Ему кто-то подарил, он долго ржал, потому что ему она была мала, и считал, что в пижамах спят только пенсионеры. Так что я просто умыкнула уютную вещь.

С тех пор пижама многое повидала, пережила не один девичник и не одну болезнь. Была любима мной до безумия, но и выглядела приблизительно так, как выглядит любимая игрушка-мышь у домашнего кота. Самая пожеванная, драная и в странных пятнах.

— Ты понимаешь, что после того, как мы разбежимся, я должна тебя буду убить? — мрачно спрашиваю я Артемьева, старающегося не заржать.

Кажется, он тоже только сейчас разглядел мой прикид.

Ну хотя бы макияж я смыла до конца.

Для разнообразия, так сказать.

Демид неохотно убирает телефон в задний карман, хотя достал его чтобы меня сфоткать.

— Ладно, — давится он смешками. — Хорошо, что у нас сегодня домашнее свидание.

— Пф-ф. Это теперь так называется? И каков твой план?

— Мы будем смотреть кино, выпивать, есть что-нибудь вкусное, и я буду вести себя, как классический додик на таком унылом мероприятии.

— Это как? Заливать слюной мою пижаму и пытаться уговорить меня с тобой переспать? — хмыкаю я.

— Тип того, — улыбается Артемьев. — Но все в рамках приличий. Пока ты сама не передумаешь.

— Я? Да щаааз! А смотреть-то что будем? Порнушку?

— Только если настаиваешь. На, — Демид вручает мне самое главное в квартире — пульт. — Ищи, а я пока организую нам антураж. Дорогая.