Онлайн книга «Игра на инстинктах»
|
И уходит. А я пялюсь на его задницу. Надо запретить ему носить такие джинсы. Пусть надевает брюки а-ля «я у мамы пирожок», с поясом подмышками и внутрь свитер заправляет. И трапеция шикарная. Хорошо идет. Гад. Так-с. Не отвлекаемся! Мне доверили выбор фильма. Муа-ха-ха! Топаю в гостиную, и пока Артемьев звенит на кухне, я выбираю самую слезливую девчачью мелодраму, которую только нахожу. И зря. Она оказывается полна очень даже горячих сцен. Выполненных надо сказать без огонька. Так, на троечку. Мы бы с Демидом справились лучше. И тем не менее, эти сцены запускают мысли в определенную сторону. А именно, я начинаю задумываться, а чего-то Артемьев ко мне совсем не пристает. Верхний свет выключен, полутьма, негромко трещит телик, я уютно устроилась на разложенном диване у Демида под мышкой, а он до сих пор даже не положил лапу мне на вытянутую коленку! Это что за платонизм такой, когда меня не хотят, а? Мужчина должен сгорать от страсти, а не пялиться в экран. Я начинаю ворочаться у Артемьева под боком. То ногу на него заброшу, то перелезу через него, чтобы взять бутер с прошутто и дыней, то прижмусь к руке грудью как бы невзначай. И ничего. Кино смотрит! Такого провального свидания еще свет не видывал! Мы говорили о платонических отношениях, а не о пенсионерских! Я немного успокаиваюсь, когда Демид кладет себе подушку на живот, прикрывая доказательство того, что мои выверты все-таки работают. Но твою мать! Начать смотреть кино на домашнем свидании и посмотреть его целиком! Карл! Я вижу финальные титры! — Фрось? — хрипло спрашивает Артемьев, когда даже титры уже прошли, и я вот-вот взорвусь. — А при платонических отношениях целоваться можно? — ДА! — отвечаю с излишним жаром, но уже пофиг. — И ты еще спрашиваешь? — Слава богу, — бормочет он, поворачиваясь ко мне. — Я просто никогда таким не занимался… И переходит к тому, в чем у него звание мастера спорта. К поцелуям. Глава 39. Трудности делегирования «Нет, ну какой паразит, а? Нельзя было, что ли, сразу…?» — это была последняя моя здравая мысль, а дальше все как в тумане. Слишком ярки ещё воспоминания о прошлой ночи, чтобы я оставалась хладнокровной. Кажется, одного запаха Артемьева достаточно, чтобы желание начало набирать обороты. Уж очень хорошо было в прошлый раз, и организм создал новые прочные нейронные связи, утверждающие, что Демиду надо дать. Вчера он обошёлся без реверансов, и мне все понравилось настолько, что даже поруганное местечко, которое целое утро жаловалось мне на произвол, сейчас просто покладисто увлажняется. Заблаговременно. А Артемьев целует меня со знанием дела: глубоко, жадно, по-мужски ненасытно. Да что там. Он уже вовсю занимается со мной сексом через этот поцелуй, и я неуклонно разгораюсь, задыхаюсь, не успевая отвечать на поцелуи, и откровенно льну к навалившемуся на меня телу. Но мне чертовски не хватает прикосновений. Буквально совращая меня, превращая поцелуй в жёсткую прелюдию, Демид твёрд, прости господи, в своём упорстве и даже не тискает меня! А мне невыносимо нужна его лапища на груди. И только его бедро, вклинившееся между моих, давит снизу на наливающуюся жаром промежность, как бы обещая. И попку тоже никто не мнет. Месье знает толк в извращениях! Вместо этого бездушная сволочь переключается на поцелуи в шею, от которых у меня темнеет в глазах. |