Книга Скандальное ЭКО, страница 43 – Елена Николаева

В трубке раздается грохот падающего на пол подноса и звон вдребезги разбивающегося то ли фарфора, то ли стекла.

Похоже, мама грохнула свой любимый антикварный сервиз, который я подарил ей на юбилей около пяти лет назад.

— Вот черт…. — с тихим вздохом сокрушается она.

— Что ты разбила? — уточняю спокойно, без паники, главное, чтобы не поранилась.

— Сервиз, будь он не ладен, — чуть громче вздыхает мама.

— Ты в порядке? Не порезалась?

— Нет. Но ты мне немножко не вовремя позвонил.

— Как ты там говорила? — улыбаюсь я, стараясь ее подбодрить. — Посуда бьется на счастье? Верно?

— Ну не английский же фарфор от любимого сына! — жалуется она.

— Давай я подарю тебе новый, и закроем эту проблему? — предлагаю решение.

— Ладно, — отвечает мать уже немного бодрее. — Только выбери что-то похожее, пожалуйста. Что-то в винтажном стиле, как я люблю.

— Я скину фото, ты выберешь сама. До скорого, мам.

Вырубив телефон, сажусь в тачку и трогаю с места.

Зашибись….

Сегодня определенно не мой день…

Давид

— Привет, мамуль, — переступив порог дома, целую мать в щеку. — Ты толком ничего не объяснила, я взял с голубым орнаментом, похожий на прежний.

Мама первой отстраняется. Глаза смотрят с укоризной. В голосе сквозит неприкрытая претензия.

— Давид! — повышает она тон, что совсем не в ее стиле. — К черту сервиз! Плевать мне на орнамент! Ты ни о чем не хочешь рассказать?

— О чем именно?

Сбитый с толку ее реакцией, оставляю на комоде у выхода пакет со сладостями и сервиз в подарочной коробке, захлопываю входную дверь.

— Как это о чем? О твоем внезапном сюрпризе, от которого я никак не могу оправиться! — слышу за спиной, когда убираю в шкаф верхнюю одежду и снятые ботинки. — Ну как ты мог? Как ты мог скрывать от меня внука?!

Чуть не захлебнувшись собственной слюной, поворачиваюсь к матери и встречаю ее серьезный взгляд.

Охренеть.… Что за чушь она несет в свои пятьдесят пять лет? Для маразма доктору психологических наук еще рановато.

— Какого внука? — расширяю глаза до размеров блюдец.

— Чем я такое заслужила, Давид? — продолжает возмущаться мать, невзирая на мою охуевшую физиономию. — Почему ты молчал? Это же мальчик, да? Твоя вылитая копия! Один в один! Будто с тебя срисовали. Сколько ему?

— Мама, какие дети? — отмахиваюсь я, хватая пакеты и направляясь с ними на кухню. — Откуда у тебя вообще такие мысли? Ты бы узнала первой, если бы это было правдой.

— Какие дети, говоришь? Тогда что это за фото ты мне сейчас отправил? Ты издеваешься?

— Когда? — уточняю, опуская пакеты на стол. — Я тебе не присылал никаких снимков с детьми. Только сервизы.

— Сервизы? — мать отпускает нервный смешок. — Перестань делать из меня идиотку! — взмахивает руками. — Ты завел ребенка и даже не воспитываешь его? Почему вы не живете одной семьей? Кто его мать? Ты что, воскресный отец? Господи, от тебя я такого никак не ждала…

Схватившись за сердце, мама выдергивает из кармана халата мобильный.

Быстро открывает галерею и тычет экраном мне в лицо.

— Вот! Посмотри! Кто этот мальчик? Он же точная копия Давида Руднева! Тебя!

На снимке — я с Никитой в кабинете хирурга. Это последняя фотка, которую я сделал перед тем, как к нам вошла Арина. На ней мы спокойно позируем, без кривляний и глупых рож.

— Ну пиздец.… — беззвучно бормочу я, когда наконец доходит, что снимок затесался в подборку посуды.