Книга Скандальное ЭКО, страница 46 – Елена Николаева

Пропуская ее реплики мимо, торопливо натягиваю обувь, хватаю дубленку и выхожу на крыльцо.

— До скорого, мам.

Арина

Сумка выскальзывает из ослабевших рук и глухо падает на пол.

Сбрасываю сапожки, стягиваю верхнюю одежду и сама едва не валюсь с ног.

Столько событий за полдня произошло — можно запросто рехнуться.… А мне еще в салон ехать, решать вопрос с платьем для Сорокиной. Думаю об этой проблеме и едва не плачу. Сейчас я бы не отказалась от услуги доброго джина, чтобы одно желание исправило все мои проблемы.

Господи, где взять силы, если поступок мужа уже выжал меня досуха?

И сколько еще предстоит этих бесконечных разбирательств?

Почему Марат молчит?

Позвонит ли вообще? Или ограничится своим адвокатом?

Плевать….

Сейчас я уже просто не могу ни о чем думать.

Хочется рухнуть на постель и впервые за долгие годы по-настоящему выспаться, чтобы потом со свежей головой разбирать все по полочкам. Но я так не умею. Не могу отложить на завтра то, что можно и нужно сделать сегодня. Я ведь сильная женщина. Только где она… эта сила? Где ее взять?

— Осторожнее, внучек, раздавишь! — из кухни слышится мамин назидательный тон.

— Не раздавлю! — возмущается Никитка. — Я хочу сам подержать! Дай мне, ба! Я сам! Сам!

— Да что ж это такое! — всплескивает мама руками. — Без того хлопот хватает, а тут еще и рыбки. Аквариум покупай…

— Я завтра куплю, — сообщаю я, подходя к кухне и устало облокачиваясь плечом о косяк.

На столе лужа воды. Разбросаны пакеты. Один из петушков вскидывается на столешнице.

Мама аккуратно забрасывает его в банку.

— Сегодня пусть в банках поживут, — заключаю я. — У меня энергии нет возиться с рыбками.

— Мама, а папе покажем петушков? — Никита вскидывает на меня горящий взгляд и от этого мое сердце еще больнее сжимается в болезненном скачке.

Как?..

Как ему сказать, что папа от нас отказался?

Что считает сына выродком, а мать — шлюхой….

Отведя взгляд в сторону, сдерживаю слезы и как можно спокойнее отвечаю:

— Папа в командировке, сынок. Приедет, потом посмотрит.

— А когда он приедет?

— Не знаю, малыш. Папа мне не сказал.

— Тогда спроси! — настаивает Никитка.

— Его телефон молчит, — вру собственному ребенку и чувствую себя при этом паршиво. Так паршиво, что хочется сквозь землю провалиться.

— Наверное там связи нет, — продолжаю я и тут же проворно меняю тему: — Ты мне лучше скажи, ты сладким с бабушкой и с тетей Юлей поделишься?

— А как же! — оживленно заявляет сын. — Только пусть все не кушают! Мне мало останется.

— Тебе много сладкого нельзя. Животик заболит.

— Не заболит! Он послушный, — ладошкой трогает свой пупок, скрытый одеждой.

— Настолько, что поест бабушкин супчик с курочкой?

Никита недовольно морщится, но при этом согласно кивает.

— Отлично, тогда я оставлю вас ненадолго. Мне нужно освежиться и позвонить девочкам в салон. Этот сумасшедший день еще не закончился.

— Что-то случилось? — интересуется мать.

— Платье Сорокиной испортили, — оттолкнувшись от косяка, я подхожу к шкафчику и выуживаю бутылку газировки.

— Блогерши этой?.. Чокнутой? — переспрашивает мама. — Той, что уже третий раз выходит замуж за альфонса с недостатком интеллекта?

— И что? Это как-то решает мою проблему? — прикусив нервно губу, смотрю на родительницу.

— Сделать ничего нельзя? — взяв полотенце, мама вытирает разлитую на столешнице воду.