Книга После предательства, страница 81 – Мэри Ройс

Сбросив обувь, я захожу на территорию игрового многофункционального комплекса в виде средневекового замка.

Мне стоит радоваться, что детей здесь можно пересчитать по пальцам одной руки. И на поиски Марка у меня уходит от силы пять минут.

Остается только добраться до него. В другой конец комплекса.

Перебираясь, как не самая грациозная обезьяна, через канатные лазы и пространственные сетки, морщусь, когда то и дело наступаю на крепления из алюминиевых втулок.

И вот, преодолев все препятствия, я наконец спускаюсь в самый нижний сектор. Как можно осторожней, чтобы не спугнуть Марка, потому что очередную полосу препятствийя уже точно осилю с трудом.

Поэтому тихо сажусь в противоположный угол и жду, когда он заметит меня сам.

Первая реакция Марка — страх: вздрогнув, он порывается сбежать, но затем напряжение немного покидает его и, опустив взгляд на свои ярко-желтые носки, мальчик остается на месте.

Ну это уже кое-что, да?

— Ты не против, если я посижу здесь с тобой?

Марк, насупившись, продолжает смотреть букой.

Так. Ну ладно. Никто и не говорил, что будет легко.

Поерзав на месте, пододвигаюсь ближе.

— Марк, послушай… твой папа не хотел быть грубым…

— Хотел, — бурчит он, сжимая свои ручонки в маленькие кулачки. — Ему все равно на меня.

— Ну конечно же нет! Ему не все равно!

Марк вдруг вскидывает на меня взгляд, наполненный такой злобой, что мне становится не по себе.

— Все равно! Все равно! Все равно! — Он подскакивает на ноги и кричит мне в лицо: — Он не любит меня! Вы украли у меня папу!

У меня перехватывает дыхание и голос срывается на шепот:

— Марк…

— Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ты плохая! Это все из-за тебя!

Он разворачивается, чтобы сбежать, но я ловлю его и с силой притягиваю к себе.

Марк мычит, сопротивляется, брыкается и продолжает кричать ужасные слова.

Ужасные для ребенка.

И пусть мне больно, когда Марк пинается или попадает по мне кулаками, я не отпускаю — наоборот, прижимаю к себе и терплю, пока он не выбивается из сил.

Мы оба тяжело дышим, и по мере того, как обмякает маленькое тельце, я ослабляю свои объятия. Но не выпускаю.

Медленно начинаю раскачиваться с ним взад-вперед и осторожно поглаживать его по спине.

Господи… что эта ненормальная наговорила ему? Он же еще ребенок… откуда в нем столько ненависти?

Горячая слеза срывается с ресниц, и я раздраженно стираю ее ладонью с щеки.

В горле такой ком стоит, что в пору бы разрыдаться и выпустить все эти тошнотворные эмоции, но не сейчас. Сейчас я должна найти нужные слова, чтобы остановить этот кошмар. Но что я могу сказать пятилетнему ребенку, чтобы он понял меня хотя бы на один процент?! Как мне донести до него, что его не бросили и его не ненавидят?

Я делаю глубокий вдох, продолжая раскачивать Марка на своей груди и, судя по намокшей блузке, он тоже плачет. Так тихо, что мне становится страшно.

— Я понимаю твои чувства, Марк. И я не обижаюсь на твои слова. Ты просто маленький мальчик, который запутался. Но я хочу помочь… Позволь мне помочь… — говорю с дрожью в голосе. — И поверь, мы никогда, НИКОГДА не сделаем тебе ничего плохого. Ни я. Ни Варя. Она так обрадовалась, что у нее появился братик.

— Правда? — Марк шмыгает носом, и у меня в груди все заполняется светом от маленькой искорки надежды.