Книга Слишком близко к тебе, страница 36 – Ана Сакру

Что бы ты сделал?!

У меня перед глазами начинают танцевать бордовые пятна. Мне вот ни хрена не смешно. К нам возвращается ещё пара ребят, чувствуя, что что-то интересное происходит.

Малина вонзает в меня полный бешенства взгляд, ноздри ее трепещут от того, как рвано она втягивает воздух.

— Значит точно еще и мои фотки всем показал?! – взвивается она обиженно.

Тяжело смотрю на нее исподлобья. Ну, во-первых, не все, а самые плохие. А во-вторых…

— Я же не виноват, что моим друзьям интересно посмотреть на тех, кто без мыла в чужие семьи пролезает, – рычу.

— О, да пошел ты! – вздрагивает ее голос.

И "сестренка", отвернувшись, хватает за руку светловолосую девушку, с которой болтала, и обогнув по дуге Чижова, стремительно удаляется по коридору.

Внутри бешено дрожит, пока смотрю ей вслед. Пальцы впиваются в край подоконника, рискуя его отломить. У меня на эту "ягоду" кажется сильнейшая аллергия, а прямо сейчас анафилактический шок.

Еще и Чижов… Добивает. Прислоняется к скосу окна плечом и начинает напевать у самого моего уха.

— Ягода- малинка, оп-оп-оп…

— Бля, заткнись, – страдальчески тяну, жмурясь.

Но разве Чижа так просто успокоишь?! Особенно, если у него конец привстал и слюна на грудь капает.

— А она реально ничего, – присвистывает Ванька, облизывая взглядом мою сводную бесячую "сестренку", как раз сворачивающую за угол, – Слушай, а ей восемнадцать то есть? Вдуть уже можно? – ухмыляется, пихая меня в бок.

Злость – неожиданная, неадекватная и какая-то совершенно первобытная мгновенно топит с головой. В ответ тоже пихаю в бок друга. Только с такой силой, что он чуть не отлетает в другой конец коридора.

— Э, ты чего?! – вскидывается Ванька.

— Ничего, я тебе сейчас сам вдую, забудь, – тиху цежу сквозь сцепленные зубы.

— Пацаны, хорош, – хмурится Гордей, встревая.

Но мы не обращаем внимание ни на него, ни на кружок приятелей, обступивший нас с Ванькой. Всё вокруг каким-то размытым, мало что значащим фоном. Чиж тоже скалится уже совсем не так безобидно. Он всегда заводится моментально, а дури в нем много. Даже больше, чем во мне.

— Хах, забил что ли для себя? А как же родственные связи, семья, – начинает зло лыбиться Чижов, подначивая.

— На хрен она мне сдалась! – тут же отнекиваюсь.

— Ага-ага, или тупо боишься, что не даст, если попросишь? "Брат" же вроде. Еще и явно "любимый", – ржет, не унимаясь.

— Ты придурок, Чиж. Захочу – даст, и месяца не пройдет, спорим?

— А давай, спорим! – тянет ко мне руку, – Месяц тебе. Чем доказывать будешь?

— Видео сниму.

— Эмиль… Да вы чего? Совсем?! – офигевает Гордей.

— Шолох, разобьешь? – хмыкает на это Ванька, протягивая мне руку. И насмешливо так, – Видел я, как она тебя "хочет". Очень убедительно. Обосрешься ведь, Эмиль.

С размаху шлепаю его по руке. Сжимаю в рукопожатии.

Чувствую на себе липкие, любопытные взгляды ребят из нашей компании. Ну трындец… Внутри ледяной иглой колет сомнение, в голове проносится, что может вот сейчас и перебор, но мне уже не свернуть.

Адреналин, удушающий, мутный, начинает шуметь в ушах и больно дергать за ребрами, подталкивая вперед. И еще… Я теперь могу ее достать, не мучаясь вопросами зачем мне это надо и почему я это делаю. И плевать на Юрика ее, на все плевать. Ведь это игра. Не всерьез. На спор. Просто игра. Эта мысль как сильнейший наркотик, избавляющий от всех ограничений.