Книга Слишком близко к тебе, страница 35 – Ана Сакру

— Тетя Ира может. Моя б забила уже, – киваю, потирая бровь, – Но вообще она будто на самом деле поверила, что новая жизнь и все такое. Улыбаться начала, лучше выглядит. На танцы пошла, по выходным у них сходки в парках. Вчера звонит в обед и спрашивает, смогу я девчонок раньше забрать, а то у нее встреча. Я подорвался – приезжаю, а они все из салона, накрашенные, с прическами. Всучила мне мелких в зубы и стартанула в Парк Горького. Привет-пока и за дверь. Я даже немного прихренел, – смеюсь.

— Что, даже без чая? – угорает с меня Гордей, напоминая, как я ему жаловался на мамины унылые чаепития, когда она вместе с шарлоткой пыталась впихнуть в меня рассказы о том, какой ужасный у меня отец.

— Да, как-то вдруг стало не до чая, – бормочу, резко теряя нить разговора, потому что в конце коридора появляется шумная стайка студентов.

И одну из этих студентов я узнаю. "Сестренка"…

Идет с какой-то светленькой девчонкой, свесив на одно плечо небольшой рюкзак. Возбужденно болтает, не особо смотря по сторонам. И, хоть по моим собственным ощущениям, я сейчас взглядом могу вскипятить чайник, в упор меня не замечает. Как всегда…

— Хотя есть в этом что-то истеричное, – продолжает Гордей беседу, смысл которой от меня уже стремительно ускользает.

— Факт, – вяло отзываюсь, отслеживая Малька, которая все ближе.

И ближе, и ближе…У меня дыхание в такт ее быстрым, пружинящим шагам, от которых так манко подлетает плиссированная коротенькая юбка.

— Кстати, братва, в зал погнали сегодня? – кричит Чижов через весь коридор и, бросив общую толпу, направляется к нам с Гордеем.

Шолох ему отвечает, а я даже голову не поворачиваю. За "сестренкой" слежу.

Малек жестикулирует, что-то говоря своей новой приятельнице. Ее узкая ладонь при этом небрежно отбрасывает назад длинные темные локоны, губы растягивает улыбка, взгляд рассеянно обводит коридор и… Наконец напарывается на мой.

В груди громко отстукивает аккомпанементом, когда Малина резко сбивается от шага, увидев меня. И это какое-то жгучее, очень острое удовлетворение – видеть, как у нее на миг расширяются глаза, а по лицу рябью проносятся эмоции. Пусть и не самые положительные.

Сложные.

Совсем как мои. Мои тоже сложные…

Особенно, когда ее, застывшую, сносит огромный, спешащий к нам Чижов и тут же ловко ловит своими офигевшими лапищами.

— Оу, малыш, аккуратней! – маслено скалится Ванька, и не думая отпускать Малину из своих медвежьих объятий.

А она даже особо не трепыхается! Только голову задирает к его лицу и растерянно хлопает глазами.

— Это я должна быть аккуратней?! Ты меня чуть не затоптал! – возмущенно пищит.

— Миленькая какая и сразу в руки, удачный день! – игнорируя ее претензию, довольно басит Чижов, но через секунду задумчиво хмурится, протянув, – Стоп… Где-то я тебя видел…

— Конечно видел! – рычу я глухо от сдавивших горло эмоций, которые даже не собираюсь пытаться анализировать. Просто вижу, что он ее тискает до сих пор, и так и тянет встать и раскидать их по коридору, – Чиж, глаза разуй, это же моя новоиспеченная "сестричка". И лапы свои гребаные убери!

— Блин, точно…! – хохотнув, Ванька наконец отступает, но продолжает нахально лыбиться, пялясь на Малька, – Та самая Малинка! А ты в жизни… Прям… – присвистывает под смех Гордея, которому это все кажется забавным, и беззвучно, но очень выразительно добавляет "ябвдул", подмигивая мне.